Цена верности: пастырь крови

– Как вы прознали, что мы идём? – спросила эльфийка, чей приятный звучный голос приковал мужское внимание.

– Это местные лесничие и следопыты, судя по всему, – ответил «сын» Ордена. – Только они могли донести о нас. Имитация трелей птиц, ну и другие знаки.

– Верно подметили, милсдарь рыцарь, – ретиво сказал сержант. – Наш местный егерь услыхал условный знак и подал нам знать – что идут гости. А вот ворог это или друг нам же незнамо до тех пор, пока не перемолвимся.

– А много у вас тут врагов? – вопросил Этиен.

– Ворогов то? Да немного. Токо мертвяки не лежат спокойно. Всё ворочаются. Вон-а, токо вчера мой бравый отряд у кладбища, да по опушкам погонял их, да пожёг. Отец Иннори говорит, что жечь их нада.

– Ты прав, сержант. Ибо лишь огонь очистительный, освящённый молитвами, способен сокрушить духов злобы, как говорит Писание и соборные определения, – рьяно, чуть ли не пыша праведностью, заголосил рыцарь.

 – Но ответь мне, воин Маркграфства, какие проблемы есть тут? Еретики, мятеж учиняющие? Или быть может нечто ещё, Богу и Его заповедям противное?

– Да шо тут молвить? Была тут рэпублика, ну Готфрид им да поднакастылял. Город, Циенна значица, встал под знамя тех отступников, а маркграф встал за Империю. Ну долго они лютовали, но городские вольности да подрезали. Но вот часть народцу всё не успокоится, по лесам и городу бегает, да призывает к созданию републики!

– Республики? – скептически спросил воин.

 – А что же маркграф, да и городские власти?

– Да шо тут молвить? Маркграф есть хозяин всей землицы местной, но вот с городом проблема. Циенна в руках купцов. Город существует за счёт торговли. Торгаши же, хоть и вроде бы под властью наместника маркграфского, но поговаривают, что всё ещё крутят делами. А ещё, – сержант наклонился, говоря вполголоса, – поговаривают, что купцы с мятежниками знаются.

А также творят мерзости и с демонами якшаются.

– Во имя всех заветов Церкви, это похоже на ересь. Я обязан встретиться с братьями в обители Ордена!

Этиен, перешагнув через булыжник, почувствовал, что обвинения старосты могут оказаться следствием чего-то более серьёзного, но он ещё не знал чего. Республика, городские права, маркграф и император, а тут ещё и староста-еретик – всё это могло быть звеньями одной цепи.