Ложь в двенадцатой степени

У Хельги, дышавшей ему в грудь чуть выше солнечного сплетения, он вызывал ассоциации со скалой, а вовсе не с драконом. О таких здоровяках обычно говорят, что они внушают трепет наружностью, но внутри сущие дети. Однако Тим был отнюдь не таким уж наивным. Он почти с подозрением разглядывал обратившуюся за помощью девушку и как будто не сразу понял, чего она от него хочет добиться.

– Простите, плохо сплю в последнее время, оттого туго соображаю, кхе, – Тим имел любопытную привычку покашливать через два-три предложения.

Он мало жестикулировал и почти никогда не высказывался, если к нему не обращались. Маленькие глаза едва ли не полностью терялись на лице здоровяка, и Хельге плохо удавалось прочитать, что у него на уме.

Ее поход в мониторную комнату имел личную цель, но Тиму она сказала, что кто-то все время сваливает мусорную корзину в одном из кабинетов и не приходит с повинной.

– Поскольку я тут всего месяц проработала, все думают на меня, как на новенькую. Это как-то даже несправедливо.

 – Мантисс отыгрывала роль озадаченной и возмущенной сотрудницы. – Вы же поможете мне раскрыть это дело?

Она показала Тиму карту сотрудника минус второго этажа, и он, кивнув, повел ее на свое рабочее место. Вот тогда-то Хельге и стало ясно, почему отец дал ему такое странное имя. Комната с мониторами была довольно тесной, но с высоким потолком, и первая мысль, посетившая Мантисс, как только она переступила порог, – она попала в башню без окон и с единственной дверью. Может, и Эдгар, забредавший сюда иногда, чувствовал себя так же.

Хотя Хельгу все равно смущало слово «дракон»: ее отец, насколько она его знала, никогда не провел бы параллель между обыкновенной комнатой и местом обитания сказочного существа. Это его дочь могла зайти в обыкновенную мониторную и представить что-нибудь сказочное. Профессор Мантисс подобные фантазии расценил бы как поэтическую чепуху.

Окна в «башне» все же имелись – уйма экранов, через которые можно было подсматривать за обитателями этажей.

Если бы Хельга и в самом деле очутилась в сказке, она назвала бы их волшебными зеркалами.

На столе, местами поцарапанном, помимо письменных принадлежностей и стопки бумажек лежало семейство безделушек. Хельга с любопытством обнаружила медную черепашку с монеткой во рту. Фигурка не превышала десяти сантиметров в длину и приманивала, судя по всему, богатство и удачу. По соседству с черепашкой деревянный петух, раскачиваясь, клевал невидимые зерна.