Ложь в двенадцатой степени

Хельга осталась жить в квартире Эдгара, расположенной за центром города. Из окна пятого этажа открывался не самый интригующий вид, включающий в себя узкий дворик, усаженный кленами, и краешек автомобильной стоянки. Когда Хельга была маленькой, она пыталась докинуть что-нибудь до крыши ближайшей машины.

Внутри было куда уютней. Две спальни напоминали, что когда-то в квартире жила небольшая семья. Кухня часто пустовала, так как Хельга предпочитала готовить в ней, а есть в гостиной на диванчике. Мягкий свет, который можно приглушить, ворсистый темно-серый ковер под ногами и большая библиотека (часть книг пряталась в комнате Эдгара) создавали теплую домашнюю атмосферу.

Хельга любила проводить в гостиной время и засиживалась в ней чаще, чем в собственной комнате. На мягком диване приятно было читать или просто валяться. Телевизор тоже имелся, но покрылся таким слоем пыли, что о судьбе черноглазого нетрудно догадаться.

Выводя штрихи карандашом, Хельга обгрызала заусенец большого пальца левой руки и мельком поглядывала в раскрытую записную книжку.

Уважение к чужому «я» не позволило бы ей делать пометки прямо над или между словами отца, поэтому Хельга наклеивала на страницы листочки со своими примечаниями. Зачитывая абзац до такой степени, что книжка чуть ли не дымилась, Мантисс верила, что уже почти проникла в суть идей… или попросту начинала сходить с ума. А еще вероятнее, разум Хельги подстраивал написанное под имеющиеся у нее знания, интерпретируя написанное Эдгаром с позиции своего личного опыта.

Ну почему ее отец был таким скрытным? Он же не четырнадцатилетняя школьница, которая покупает дневник с замком, в самом-то деле! У взрослых секретов, конечно, поболее, чем у подростков, но зачем их вообще записывать? Этого Хельга никак не могла понять. Разве что вся записная книжка целиком – обманка, уловка, призванная заставить любопытных рыть носами страницы, в то время как настоящие секреты прятались в другом месте. Или у Эдгара целая плантация тайн, которую он просто не мог не возделывать.

Или ему начала отказывать память.

Не все записи были чудными. Чаще всего профессор помечал для себя заинтересовавшие его вещи, о которых планировал почитать отдельно. Порой делал пометки вроде: «Отдать серый блокнот Стерфорду», имея в виду, как догадалась Хельга, забытую каким-то студентом тетрадь. Все что угодно, но точно не волшебный метод, который якобы разработал Эдгар для усмирения МС.