Ложь в двенадцатой степени

А четвертая должна была заставить отвечающего поделиться личной информацией, но, как знала Мантисс, на эту группу вопросов МС никогда не отвечал правдиво.

– Попробуем…

– Можешь проводить эксперименты со своими питомцами, доказывая себе с их помощью, что ты не бездарность. Я – не поле для тренировки твоей бесталанности, – злобно бросил МС, заметив папку.

– Я тоже ненавидела проходить психологические тесты в школе, – вздохнула Мантисс. И это была правда: Хельга зачастую угадывала, на каком основании они составлялись и какие результаты ждали в конце.

Она решила пропустить вводные расспросы о настроении. – Ты помнишь, какое число в последний раз тебе называл доктор Амберс?

– Семьсот тридцать. Ровно столько раз тебя кидали на свиданиях ради более хорошеньких подружек.

– Не пытайся переводить агрессию на меня. Твое сегодняшнее число – двадцать восемь. В каком контексте доктор Амберс в прошлый раз упоминал слово «зеленый»?

– Что-то про зависть, – неохотно проворчал МС.

Маска более не улыбалась и выглядела зловещей. – Знакомое ему качество.

– Ты помнишь, сколько тебе лет?

Это уже была колонка, относящаяся к личной информации, но Хельга надеялась замаскировать вопрос под проверку памяти. Конечно, с ним это не сработало. После долгого молчания МС она продолжила:

– Или как тебя зовут?

– Следи за словами.

– Ты уже говорил это.

– Нет, я говорил другое.

Мантисс попробовала пяток других вопросов. МС вновь заключил себя в скорлупу упрямства, а после того и вовсе перестал следить за высказываниями. Уильям предупреждал, что так будет. Вопросы казались манекену бессмысленными. Да что там, даже Хельга взбунтовалась бы, если бы кто-то заставлял ее на протяжении года хотя бы раз в неделю говорить об одном и том же. Доктор Траумерих не разъяснил, какова была направленность бесконечного опроса, и, не ведая этого, дочь профессора прониклась невольным сочувствием к МС.

– Ты знаешь, что такое красота? – Она предприняла последнюю попытку.

– Точно не то, что я вижу перед собой. А ты знаешь, что такое красота?

Хельга уставилась в прорези Маски, а воображение уже рисовало цветы, природу и не облекаемые в форму знания – просто знания о чем бы то ни было. Картинки не помогали подобрать нужные слова, и она думала слишком долго.