Ложь в двенадцатой степени

Побыть недолго человеком – все равно что надеть на полуслепого очки, дать полуглухому аппарат, вернуть обожженному его осязание и так далее…

Хельга рассудила, что все оказалось еще интереснее. МС не был безумцем – он являлся своего рода наркоманом, который однажды почувствовал мир через призму человеческого восприятия. И ему понравилось. Конечно, что он, по сути, такое? Маска с ограниченными функциями? Аномалия, не пригодная для полноценного существования. МС не может двигаться, различать цвета и запахи, вкусы, боль, щекотку… Разум в убогой оболочке.

Ему бы поражать всех вокруг своими аналитическими способностями и мощным интеллектом, да ведь уродился же таким неправильным. Невозможным.

И опасным. Носители Маски умирали – истлевали, сгнивали изнутри. Его вмешательство неизбежно приводило к излиянию крови в мозг, и несчастным оставалось только надеяться, что в темноте они случайно не наденут фарфорового проказника вместо карнавальной маски. Скольких людей МС способен убить, чтобы проникнуться потрясающими впечатлениями через чужие тела?

Зато теперь Мантисс стали очевидны пронизывающие само нутро взгляды собеседника, когда у нее начинала чесаться рука, или появлялась потребность похрустеть пальцами, или нога просилась быть перекинутой через колено.

Столь естественное поведение, которое зачастую не запоминается и даже не замечается людьми, было чуждым МС. И виделось манящим кусочком пирога, который он почему-то не заслужил.

– Ты живешь ради этих ощущений? – Хельга решила зацепиться за откровенность собеседника, который так редко говорил о себе.

Вряд ли он поведал ей что-то новое, и о его пристрастии доктора наверняка знали. И все же…

– Я живу, потому что больше ничего не предложено на выбор. Но слушать разглагольствования о смысле жизни тебе вряд ли интересно. Твое призвание – подбадривать уборщиков, на большее ты не способна.

– Ты уже проехался по всему, что только мог: моей внешности, талантах, умственных способностях. Кончай с этим! – Хельга не удержала на привязи сердитый порыв.

 – Никто не станет слушать вещь, пусть и болтливую. У тебя нет прав в этом мире, нет привилегий, и можешь не кичиться своей сообразительностью.

– Ты сейчас точно обо мне говорила? По-моему, вы, люди, живете в обществе на похожих условиях. Серьезно, о каких правах ты толкуешь? – весело отозвался МС. – А привилегии… Смех! Они отрубают вам голову вместе с совестью. Власть ограничивает спокойствие. Подчинение ограничивает таланты.