Восхождение к власти: день гнева

 – Мне осталось недолго, но скажите, почему мы должны жить в нищете и принижении, когда за границей интеллекта люди купаются в роскоши? Сейчас вы увидели лишь малую часть того, как мы живем, и я не уверен, что вы поняли, как мы страдаем.

– Нам плевать на ваши идеалы и мечты, – грубо кричит Маритон. – Говори, где Кардинал, иначе я вышибу тебе мозги!

– Он? Сейчас направляется обратно, в город, чтобы нести наше учение. Мы, как вы любите говорить, перепрограммировали его душу. Нас называют «вирусами», о нас не рассказывают, но мы существуем.

И мы решили о себе напомнить.

– Ты о чём вообще?

В руках старика появляется маленькая дискета, способная поместиться на ладони. Маленькая, но довольно объёмная, содержащая сотню гигабайтов информации.

– Вот, вот здесь всё собрано. Тут наша жизнь и тёмные стороны вашей «элиты». Отсюда ты поймёшь о том, что делается за гранью избранности.

Аккамулярий смотря через прицел плазменного пистолета, погряз в рассуждениях. С одной стороны он может убить «вирусный член общества» и забыть про сказанные им «откровения».

Но всё так сложно, ибо сам Маритон находит правильность сказанных речей, их реальность и неоспоримость. В последний момент, перед тем как старик рухнул бы на пол, Маритон хватает дискету и забрасывает в карман, позволяя старику погибнуть от неведомого яда или проказы.

– Что это всё значит? – с аккуратных губ девушки сходит вопрос. – Его убили его же товарищи или он сам на себя наложил руки?

– Не знаю, моя дорогая. Я думал, что Инфо-кардинал увлёкся и сейчас шалил бы где-нибудь в трущобах… ну или хуже всего – на него напали, а следы скрыли.

Но я чувствую

– Не думала, что народ так сильно не любит своих властителей, – она покачала головой. – Да, кто-то живёт не очень, да кто-то в нищете, но есть работа, стабильная еда и нет войны всех против всех.

– Ты очень редко бываешь за пределами города, – холодно произнёс мужчина, грозно взглянув на неё алым диодным глазом. – Жизнь тех самых «некоторых» напоминает послевоенные годы.

Анна обескуражена. В её оливковых глазах повисло непонимание и разгорается грусть. Душу милой девушки поедает удивление. Аккамулярий и не предполагала, что кто-то может с таким фанатизмом ненавидеть свою родину или даже желать её краха. Она не спешит поправлять растрёпанный длинный волос или утирать сажу с бледных щёк, удерживая в одном положении пистолет и погрузившись в себя.

– Не знаю. Но всё это явно к добру не приведёт, – проронил мужчина.