Восхождение к власти: «италийский рассвет»

«Мастерская тут, значит, церковь рядом» – пронеслось в мыслях парня, и он направился дальше.

Ещё несколько раз ему попадались самые разнообразные творения молотка и пайки. В таком городе-государстве, как Сиракузы-Сан-Флорен можно встретить всего несколько десятков человекоподобных дронов, наделёнными практически разумом гоминида. Все остальные механизмы играют роль разве что рабочей силы, или инструментов удовлетворения самых низменных похотей. Тут даже есть сеть борделей, где свою ревностную службу несут не обладательницы плоти, а сконструированные из металла существа, способных предложить самый широкий спектр удовольствий.

– Тьфу, – сплюнул италиец, вспоминая, то ради чего используют ныне механизмы, продолжая верно мыслить. – Какая же гадость. Как человек мог до такого опуститься?

Юнец быстренько минует разрушенный храм. Церковь, исполненная мрамором и камнем в готическом стиле, блиставшая великолепием, излучая светлую роскошь на пике расцвета города, сейчас представляет собой жалкое явление.

Средь груд камней влекут жалкое существование ещё не потерявшие веру в Единого Бога. Единственный, и последний на весь город священник, ревнитель старокатолических идеалов, несёт каждый день свою горестную и мрачную службу. Под руинами церкви, сделав маленький туннель для доступа на нижние уровни, священник хоронит всех тех, кто погиб, продолжая веровать. В изодранном балахоне, покрытый липкой грязью и пропитанном потом стихаре, под проливными дождями или в снежную бурю, святой отец ни на один день не прекращает нести службу.

– Данте! – окликнул парня священник. – Постой!

Юноша тут же остановился. Он повернулся и тут же его глаза усмотрели картину, как клирик прыжок за прыжком, пытаясь как можно быстрее подойти к парню, бежит по камням разрушенной стены. И через секунды, преодолев расстояние от того, что осталось от алтаря до юноши, священник заключил знакомого в дружеские объятия.

– Благослови тебя Господь, Данте. – Исполнив крестное знамение на парне, вымолвил служитель погибшей церкви.

– Здравствуйте, падре, – чуть склонив голову, в почтении изрёк парень. – Как у вас дела?

– Как тебе сказать, – высокий, кареглазый черноволосый мужчина, с неаккуратно подстриженной бородкой, окинул взглядом храм, обращённый в развалины, единственную оставшуюся стену и площадку под мессы; возле церкви и на её развалинах живут люди, в палатках, шалашах и посреди кучей мусора, умирая от болезней и закашливаясь до крови от инфекций. – Не очень хорошо.