160 шагов до тебя

Я махнула на все это рукой. “Откупились!” – повторила слова отца на свой безутешный плач.

Через несколько дней к нам в дверь позвонила Анька с какими-то двумя парнями из старших классов и протянула мне эту цепочку с жемчугом. Сережек и кольца уже не было:

– Напела, что продала! А ты, Фасолина, держи этот кулон с жемчугом. Знаешь, это ведь камень семейного счастья. Береги его!

Родители прожили еще шесть лет. Не думаю, что цыганка имеет к этому какое-либо отношение. А тот кулон я до сих пор ношу, хотя моя семейная жизнь сейчас проходит очередной неблагоприятный период.

Я замолкла, а Энн, подозвав официанта, заказала нам еще по коктейлю.

Это помогло мне встрепенуться и даже иронизировать:

– Здесь коктейлем не отделаешься. Чтобы поведать тебе о том, что произошло, надо что-то посолиднее.

– Солька, ты же меня знаешь!

Она подняла руку, и официант со жгучими черными глазами, улыбаясь, приблизился к нам.

– Что я могу для вас сделать?

– Посоветуйте какое-нибудь деликатное вино, подходящее для длительной беседы.

– Тем, кто не любит торопиться и предпочитает раскрывать вкус вина медленно, я советую благородный и многогранный Гевюрцтраминер.

Энн загадочно улыбнулась и кивнула:

– Отлично! И что-нибудь в качестве сопровождения.

– Хорошо, сделаю сырную нарезку и тарталетки с паштетом из гусиной печени, самый лучший в нашем регионе! – официант не сводил с Энн глаз. Будто чувствовал, кто здесь кого угощает.

Когда он удалился, подруга, потирая руки, нетерпеливо произнесла:

– Ну? И как бабушка убедила тебя уехать с ней?

Глава 7. Он сошел со сцены!

Февраль, 1985 год, Тоскана, Италия

Солнце просачивается между деревянных полосок венецианских ставен, рисуя длинные тени на шахматной доске полов. Чувствую запах свежесваренного кофе и нотки новой для меня едко-травяной смеси табака и цитрусовых. Пора бы уже и привыкнуть, что именно так пахнет моя бабушка!

Встала и пропрыгала по черно-белой плитке к окну: если бы я здесь росла, вот было бы развлечение – с утра до ночи играть в классики!

Серо-белая мебель, оранжевые стены и психоделические картины выглядели необычно после югославской мебели и обоев в цветочек нашей советской квартиры, но мне все здесь нравилось.