160 шагов до тебя

Теоретически в твоих светлых волосах и серых глазах нет ничего итальянского, но ведь твоя бабуля там, а, значит, ты – заграничная штучка.

– Анька! Это все не важно. Я его встретила! Он уже существует! – сдавленно пропищала я в трубку.

Но Анька молчала.

– Ты уже видела фестиваль Сан-Ремо? А группу «А’нжели»? – не унималась я.

– Давай теперь без эмоций. Кто «он»? Какие Анжелы? – что-то жуя, ответила она.

Моя одноклассница и подруга всегда была мозгом в нашей двойке, а я – ее розовыми очками. Поэтому Аньке легко удавалось бросать ледяные кубики рассудка в мои горячие коктейли чувств.

– Леонардо! Ле-о-нар-до. Ну, послушай, Леонардо – это ведь так красиво. А какой у него голос!

Не дослушав моих ванильно-карамельных откровений, она, причмокивая, прокомментировала:

– Фасолька, напоминаю: он – итальянец, а ты живешь в Средней Азии. Нет, теоретически, может, тебе повезет больше, чем моему отцу. Ему уже, между прочим, пятый раз в американском посольстве в визе отказали.

– Несостоявшийся экономист, – сникла я.

– Вот! Чисто теоретически, шансов у тебя никаких. Если только бабушка не свалится на голову, а маманя твоя не решит с ней вдруг помирится.

– Какой там! – испугалась я так, что решила сменить тему разговора. – О своей матери и слышать ничего не хочет. Кстати, у родичей осенью розовая свадьба.

– Бабка, небось, посылочку пришлет по случаю?

– Она может, но мать снова ее на помойку выбросит.

– Не открыла ни разу?! Ужас! Категоричная. А я так хочу за границу! Отец снова документы в посольство подал. Так что держи за нас кулаки.

Я пожала плечами, ибо не представляла, как можно уехать в неизвестную страну, где говорят на непонятном тебе языке, и жить какой-то чуждой жизнью.

– Ну, вот скажи, какой толк от мерседеса в этом кишлаке? – У подруги проблем с самооценкой никогда не было. – Чисто теоретически, в Штатах у меня больше шансов устроить свою судьбу.

– Ну, не знаю. Может, Леонардо мне никогда и не встретить…

Но я буду о нем мечтать! Конечно, Анька права. Кто посмотрит на провалившегося на экзаменах очкарика?

Папа вскоре подарил мне плакат с фрагментом фестиваля, и с тех пор Леонардо жил вместе со мной в одной комнате и даже пел из кассетного проигрывателя, а я нежно гладила холодное изображение на двери, целовала. И мечтала.

Глава 2.