Истоки. Серый Владыка, часть I

Ее не оставляло чувство, что отец предал ее, сделал живым воплощением пустоты, коим сам и являлся благодаря благосклонности Ваятеля. Тассию охватил ужас и злость, она хотела все высказать ему в лицо, поэтому выбежала из Исследовательского Комплекса и направилась прочь. Когда ей надоело бежать, она направилась в сторону Великого Рхаальского дворца в надежде застать в нем отца и высказать ему свое недовольство. Она в красках представляла этот момент и все, что хотела ему сказать.

Однако ее мрачные раздумья прервал голос ВИРЫ, которая хотела сообщить ей нечто очень важное:

– Принцесса, ваш отец хочет с вами поговорить. Мне принять исходящий вызов?

– Нет, ВИРА, я хочу лично ему высказать все в лицо! – гневно произнесла Тассия, после чего добавила: – Отключи его немедленно!

– Но, может, он хочет сказать вам о чем-то очень важном? – спросила ВИРА без эмоций.

– Я сама ему передам все, что хочу сказать, не мешай мне! – разгневанно ответила Тассия, хлопнув ладонью по экрану.

Она отменяла все последовавшие следом попытки отца с ней связаться, твердо решив идти во дворец. Когда Дейвенскарду надоело бунтарское поведение его дочери, он решил лично предстать перед ней, сорвав все, что она задумала. Он вышел из портала прямо за спиной Тасии, и та даже ничего не заподозрила. Благодаря своему мастерству Дейвенскард не дал ее чутью сработать, после чего холодно произнес, до дрожи напугав:

– Таша, я знаю, что ты хочешь высказать мне свое недовольство, я чувствую это.

Вперед, – хмуро и устало посмотрев на свою дочь, он добавил полушепотом: – Я понимаю, что ты недовольна тем, что с тобой произошло. Я понимаю тебя лучше, чем кто-либо в империи, ведь я сам прошел через все это. Я горюю по твоей матери не меньше, чем ты сама. Но и ты меня пойми, мы с Най’Атой сошлись, когда мы оба в этом нуждались, нас объединило наше горе…

За долгие годы, которые он не снимал свою бело-черную армиду, он впервые стоял перед дочерью без нее, и, обернувшись, она увидела его потускневшие серые глаза, морщины и густую заросшую бороду.

Тассию это все удивило, ведь за время, которое прошло после гибели ее матери, Шалии, и сожжения культом смерти и чумы приграничного города Саттнота, он ни разу не снимал армиду, опасаясь за жизнь дочери и свою тоже.