Переходный период. Петроград – Виипури, ноябрь 1921

Меня всегда такие забавляли: их сослали при царе Горохе, а они служить идут, да такие патриоты! Он всегда орет, чуть что «Я присягу давал!» – Жанна смешно скорчила лицо, как ей казалось, соответствующее раздухарившемуся вояке. Оля прыснула со смеху в шёлковые складки ярко-рыжего платья Жанны. – Живет, понятно, в корпусе, дом они внаём сдают, я узнавала. Александру, как и мне с ним, ничего не светит. Ему уже двадцать один, так что, в этом году кончит училище и к моей матери на родину. Во Францию на фронт!!

Оля вздрогнула и окончательно выдала себя.

– Как же так?.. – кончик носа у неё покраснел, и из переполненных влагой глаз, прорвавшись сквозь потемневшие ресницы, потекли крупные детские слезы. Она поджала губу и отвернулась от рассказчицы, как от предательницы.

– Ну что ты, глупенькая?! У тебя до конца мая вся весна впереди, еще наиграешься десять раз! Мало ли весной красавцев ходит? – Жанна наклонилась и прижала Олю к мягкой, ароматно-кружевной груди. Та взвыла и разразилась настоящим водопадом слез с всхлипами и соплями.

Жанна закатила глаза: – Ну что же ты ревёшь? Ты ведь его не знаешь совсем, – инстинктивно она стала покачивать и гладить Олину голову. – Я тебе докажу, нет, он сам докажет, что не пара тебе… Ну-ну, миленькая моя, тише. Вот увидишь, через месяц ты поймешь, что он непроходимо глуп! Ты не волнуйся, он мой случайный знакомый, я с ним ни-ни... – решила сменить направление разговора Жанна. – Хочешь, пойдем завтра днем в зоосад, погуляем? Ты с Андрюшкой, а я Александра возьму, а потом поменяемся?

– Да? А так можно?

– А чего ж нельзя? Мы с Андреем на свои темы поговорим.

Он столько о Франции знает! А вы там пока познакомитесь, кое-что, может, и прояснится…

Оленька встала, неуверенной походкой прошлась за ширму, тихонько высморкалась:

– Спасибо, тебе, Жанночка! Ты такая чуткая девушка! – сказала Оля, гнусавя в платок, Жанна опять закатила глаза. – Только ты никому не говори! – снова вспыхнув, выглянула из-за ширмы Оля.

– Конечно-конечно, дорогуша, я буду молчать, как мертвая!

В это же самое время прозвенел колокольчик в передней. Девушки засуетились, поправили друг другу прически, воротнички, помахали ладонями друг у друга перед носом, будто веером, и, взявшись за ручки, шагнули встречать гостей.

Перед зеркалом в коридоре топтался Андрей, зализывая гимназический чубчик. Он сильно вытянулся за зиму, начал бриться и уже совсем чувствовал себя взрослым.