Переходный период. Петроград – Виипури, ноябрь 1921

Читала она, думая совсем о другом:

– «… Раненого приезжего казака доставили в санчасть управления железных дорог, где тот скончался от потери крови. Виновником стычки назвали покойного, оскорбившего прилегших у постоя после ночного извозчиков. Вещей при нем не оказалось, хотя, по свидетельствам очевидцев, казаку оторвали руку уже после того, как он закинул тяжелые чемоданы в коляску на спящего извозчика…» Папа! А в Петербурге больше колясок, чем у нас на вокзале?

– Угу… Читай…

– Папа! А кто там служит извозчиками? Финны или русские?

– Хм… Русские, бывает.

Бывает, калмыки, много чернобородых с юга… Там финнов мало… Только если богатые. А простые финны залив любят, да свободу. У Невы-то им скучно!

– Папа! А извозчики ночуют, как у нас, в колясках или у них дома свои есть?

– Читай-читай! Что тебе извозчики? Там извозчики тоже – беднота приезжая!

– «…У собора Святой Троицы перед праздником был найден младенец, подброшенный заблудшею душою с повинною запиской.

Младенца передали в детскую больницу под именем Татьяны Соборовой, в честь святой мученицы…»

Еще пара другая отчётов сыска, и отец уже дремал под пестрым домашним одеялом. Оля пыталась протестовать против этой отцовой привычки, но мамка Фрося строго-настрого запрещала его будить:

– Ты чего ж удумала, чучундра?! Он же, поди, не спамши! Он же в Петербурке своем все дни на фабрике. Мне Степан грил, что быват, и ночам там сидять. Все чего-то делат-делат.

Грит, по неделям проваливается, как в шайтан, и даже на обеды не ходить. Рабочие-то нонче дурныя все: то «забастовка», то «стачка»… Как вот на них управу найтить?

Пролетали дни отцовского внимания, как сны бестелесные. Только утром в понедельник в опустевшем без отца доме, мамина спальня пахла его любимым сиреневым мылом…

***

Оле так вдруг захотелось залезть в родительскую теплую ковать и забыться там в покое хотя бы на часик… В машине же, несмотря на усталость, она не могла расслабиться и заснуть по-настоящему, как ЭТОТ!

Подумала так и вздрогнула – «ЭТИМ» она бы вслух никогда его не назвала.

Андрей с детства был ей другом, а тем более теперь, когда он стал ее мужем.

«Месье Андре Перов!»

Но какая-то недосказанность прошлого обуревала. Брезгливость и недоверие сопровождали ее с того самого дня, как они расписались, и Андрей первый раз посмотрел так странно. Точно это самая значимая его победа.