Единственный ребенок

– А как вы можете это понять? В смысле, что они просто врут или хвастаются… – робко спросила все та же девушка в первом ряду.

– Место преступления характеризует их гораздо точнее, чем собственное вранье. Но, к сожалению, обстановка на месте преступления – это целый набор кодов, а правильно интерпретировать их – дело крайне непростое. Чем с большим числом таких мест мы можем ознакомиться, тем лучше понимаем, где находятся недостающие кусочки пазла, и нам остается лишь правильно сложить их в единую картину.

Девушка кивнула – наконец-то до нее дошло.

Сонгён оглядела студентов – нет ли еще вопросов, но большинство уже собирали тетради и застегивали сумки. Похоже, теперь все только ждали, когда им разрешат разойтись.

– Ну что ж, на данный семестр это всё. Все молодцы. Удачи на экзаменах и хороших каникул!

Как только Сонгён закончила свою речь, студенты дружно поднялись и направились к выходу. Когда, убрав проектор, она обернулась, ряды сидений уже были пусты.

Оглядывая опустевшую аудиторию, Сонгён с облегчением вздохнула – первый ее семестр в роли преподавателя вроде прошел успешно.

Было немного грустно, ощущалась усталость – но усталость хорошая. Только тут она осознала, насколько ей нравится преподавать. Довольная собой, Сонгён тоже двинулась к выходу, когда ее сумка вдруг завибрировала. Мобильник.

Она быстро вытащила телефон, глянула на высветившийся номер и ответила.

– Алло, это Ли Сонгён, слушаю.

Звонил Хан Дончхоль, директор ассоциации криминальной психологии.

Сонгён удивленно склонила голову набок. Она уже пару раз встречалась с ним на семинарах, но больше их ничего не связывало. «Интересно, – подумала она, – он хоть помнит, как я выгляжу?»

4

Я вам вроде уже говорил про комнату? Комнату с десятками замков на двери?

Я-то думал, что и впрямь накрепко ее закрыл, но в один прекрасный день все замки вдруг разом открылись. И знаете, почему это вышло?

Из-за песенки.

Если б я не услышал это песенку опять, воспоминания о моей мамаше остались бы где-нибудь в пяти тысячах метров под землей и никогда не вылезли наружу.

Когда мне было одиннадцать или двенадцать, я сбежал от матери, задавшись целью оказаться как можно дальше от дома. Беспомощно брел по автостраде, прорезающей насквозь всю страну, то и дело тайком забираясь в кузов какого-нибудь грузовика, чтобы уехать еще дальше. Но особо продвинуться не удалось, поскольку я попал в аварию.