Прислужник

Щуплый паренек, съежился под взглядами собравшихся, и выглядел так, что казалось, он сейчас убежит, или залезет под стол, лишь бы не привлекать больше всеобщего внимания.

– Что ж, все свободны. Огоньки вас проводят к вашим апартаментам. Желаю всем спокойной ночи, – Сказал напоследок мастер Шинь, и поковылял в сторону противоположного от нас выхода из столовой, а перед каждым из нас появилось по маленькому желтому огоньку, которые медленно поплыли в сторону входа, через который мы зашли.

Огоньки привели нас к большому жилому зданию, где на развилке после входа, каждого повело в свою сторону.

Комната, куда меня привело, выглядела великолепно. Пол застелен мягким ворсистым ковром, на противоположной от входа стене расположены два окна, прикрытые тяжелыми бордовыми шторами, за которыми располагался большой балкон-терраса с видом на ухоженный сад.

Между окнами, вплотную к стене стояла двухместная кровать с балдахином, и очень мягкой периной, в которой я практически утоп, когда попробовал на ней полежать.

Справа от кровати стояла небольшая тумбочка в которой оказались банные принадлежности. Слева от входа располагался небольшой чайный столик, с большим, мягким креслом возле него.

Кроме этой комнаты так же была комната слева для обучения, в которой был рабочий стол, с принадлежностями для письма, пока пустой шкаф для книг и пара стульев. Справа – ванная комната, с горячей и холодной водой которую я сразу же и испытал. За все годы посмертия, это была первая возможность попариться в горячей воде, так что из ванны я вылез только часа через полтора, и сразу завалился спать.

Такое ощущение, что не учиться пришел, а отдыхать, на какой-то дорогой курорт. Чую добром подобное кончиться не может…

***

При том, что спать после обильного ужина, и горячей ванной хотелось невероятно, сон не шел. Я около часа пытался заснуть, но привыкшее к твердым полам пещеры тело, отказывалось засыпать на мягкой перине.

В итоге все закончилось тем, что я стянул перину на пол, и уже на обычном матрасе все же смог заснуть.

Разбудили меня еще затемно. Сделал это не мастер Шань, как можно было бы ожидать, а иллитид. И выбрал он для этого довольно интересный способ.

В какой-то момент, мой сон начал терять яркие краски. Цвета начали тускнеть, и казалось, что мир вокруг утратил всю радость, а ее место заполнила тоска. Пропали улицы наполненные народом и гомоном.