Первое впечатление

За изгаженные кроссовки Мореллу достанется сполна, и платить не иначе как кровью.

Вряд ли Алекс помнит, когда становится таким злым. С первой дорожки кокаина длиной в целую вечность или с показательных требований отсыпать в миску больше банкнот – не суть. Суть в болоте, что позволила всем порокам зацвести буйством, в громких рекламных лозунгах, американской мечте и долларах, что оказалось так просто добыть, встряхнув башкой вниз пару придурков у игрового автомата. Или суть в этой стране, в самом чреве которой лежит кусачая жадность и желание оттяпать кусок побольше, не напрягаясь.

Алексу нравится не напрягаться, но напрягать других.

Пробираясь сквозь снег, дождь и прочие божественные испражнения, он наконец находит нужный дом в мрачной тишине леса. Томас остаётся где-то позади, но их дорожки ещё обязательно сойдутся – встреча в точке невозврата, на глубине морального уродства.

Алекс подбирается к мягкому свету почти наощупь, заглядывает в щелочки, рассматривает чей-то призрачный силуэт за занавесками.

Время начать.

Острыми костяшками он барабанит по двери и утробно фырчит. Стряхивает с себя крупные капли, что забираются под куртку и липнут к коже.

Дверь немного раскрывается, и на пороге дома внезапно возникает девчонка. Она материализуется из опьяняющего тепла и аромата какао с привкусом корицы, что оседает на языке и щекочет рецепторы. Растерянная, несуразная в длинной сорочке и наспех натянутой кофте крупной вязки, девчонка хлопает большими влажными глазами и рассматривает Алекса, прячась за дверной цепочкой.

На секунду Алекс теряется – не её он ожидает увидеть в глуби леса, но одна мысль быстро сменяется другой. Он приходит к нужному выводу быстрее, чем девчонка успевает произнести своё тихое "да?". Должно быть, она – дочь Морелла, крысиное потомство с долгами, что, на минуточку, кочуют по наследству. Они ведь не могут ошибиться с адресом. Буквально сегодня с утра Морелл сворачивает с заправки в сторону этого дома, а домов в этой глуши не то, чтобы много.

Алекс облизывает девчонку хищным взглядом с головы до ног и растягивает всю сладость момента меж влажных губ, в блаженной улыбке.

Ему здесь уже нравится. Ему здесь уже заранее хорошо, потому что другим может быть плохо.

– Привет, – нависая над девчонкой, катает на языке сырое оправдание, демонстративно вздрагивает и нагоняет на лицо всё доступное сожаление, – Прошу прощения за беспокойство.