Первое впечатление

Отец притащил её в этот лес, но не научил, что врать плохо.

Маленькая лгунья на рождественских каникулах, ага. В планах семейный ужин из запечённых страданий с хрустящей корочкой, катание на салазках в ошибки прошлого и конфетти из долгов с процентами. Под ёлкой колючие угрозы, упакованные в блестящую обертку – их Алекс подарит позже и запихает отцу Мореллов в глотку. А для девчонки в упаковке сладости, приторная патока на языке, что заскользит по тонкой шее, вымажет всё её нутро липкой скверной.

Подождать, растянуть удовольствие раскаленной проволокой внутри, прочувствовать момент – Алекс это умеет.

Он наблюдает за тем, как она семенит в одну из комнат, скрываясь от взгляда Алекса, а возвращается уже с мобильником.

Алекс принимает телефон в дар. Потом он возится с мобильником несколько минут, имитируя гугл поиск ближайшего эвакуатора. По нотам разыгрывает звонок, заговаривая тишину в трубке. Спектакль нравится: хлебные крошки к миру, который остался за дверью – пусть у девчонки останется хоть что-то.

– Сказали, что из-за погоды не смогут приехать быстро. Сказали, что ждать придётся около часа.

Сказали, что никто вас не спасёт.

Он гасит экран, и пока девчонка соображает, что ответить, незаметно прячет мобильник между подушками дивана.

– Вы… Вы можете остаться пока здесь.

Конечно, может. Иначе кто ему запретит?

– Не хотите позвонить маме? – продолжает Мэйв.

Алекс глядит на неё с наигранным непониманием. Заметила, как он запрятал мобильник?

– Поздравить с днём рождения, – спешит добавить она и тупит взгляд.

Алекс выдыхает.

– Я бы хотел поздравить её лично. Она – не сторонница технологий, – он продолжает заговаривать зубы, уводя внимание девчонки подальше от мобильника, – Но не хочется являться к ней в таком виде – она заслуживает большего. Правда ведь?

Мэйв понимающе кивает.

– Возьмите, – она наклоняется к спинке дивана, задевая чужой локоть коленкой, и подхватывает плед, – Я могу высушить вашу куртку – вся промокла.

Алекс ласково улыбается, когда острая коленка скользит по его локтю и неловко задерживается в интимной близости ещё на пару мгновений, но быстро ретируется под длинную сорочку. Алекс уже живо представляет себе, что ниже, глубже, слоями до, у поверхности терпкого стыда, но хочет разворачивать обертку аккуратно, сохраняя рисунок, чтобы разглядеть повнимательнее.