Норковая Шуба

– У меня неприятности на работе, – сказала женщина, которая еще ни разу в жизни не работала. – Ты не знал? Я решила пойти на работу. Я работаю с прошлой недели…

– Зачем? – удивился Ахмет. – Разве тебе недостаточно моих денег?

– Мне хватает, но сын уже взрослый. Скоро ты перестанешь платить алименты. Я пошла диспетчером в наше такси…

В этом месте жена вдохнула и, точно взявши нотку, заплакала в голос.

– А хозяин ко мне пристает… Не дает мне прохо-о-о-о-да…

– Кто он?

У Ахмета, у этого тщеславного самолюбивого собственника, включились защитные рефлексы.

В маленьком городе, где все его знают, какой-то нахал позволяет себе приставать к его жене. Бывшей – не бывшей, какая разница? Главное слово – его, его жене, Ахмета.

– Он тебя знает! – умело плакала женщина. – Он знает, что я твоя жена.

Это был главный аккорд, дальше пошли легкие гаммы:

– Завтра моя смена. Мне нужно идти, я не знаю, как мне с ним разговаривать!

Ахмет улыбнулся. «Глупая беспомощная женщина», – подумал герой.

– Дорогая, какую он тебе назначил зарплату?

– Десять тысяч.

Лир, господа, мы в Стамбуле, зарплата диспетчера – десять тыщ лир, и это неплохо для турецкой неграмотной женщины в маленьком городке.

– Я добавлю еще двадцать тысяч к твоим алиментам, только, пожалуйста, больше не ходи на эту работу, – сказал жене Ахмет, наш милый, милый, добренький Ахмедик.

– Хорошо, – турецкая женщина стыдливо потупила глазки. – Спасибо, Ахмет.

– И скажи сыну, пусть от меня не прячется.

– Да, я поговорю с ним.

Еще раз спасибо тебе.

– Не волнуйся, я отправлю тебе перевод.

Чмок, чмок, чмок – вот так вот мило поговорили бывшие супруги, через десять лет после суда, на который жена Ахмета не явилась, за нее отдувался адвокат.

Осень была теплой, кафе не разобрали свои летние террасы. Ахмет присел за столик, попросил чашку кофе и виски. Рядом остановилась передохнуть молодая турецкая пара. Девушка была в черном хиджабе, она улыбалась, как все молодые женщины, которых только что взяли замуж.

Они поэтому и ходят закрытыми, для того и носят паранджу, чтобы хвалиться подружкам: «Вау! Я замужем!» Девушка закинула ногу на ногу, под черной тканью показались кроссовки и джинсы.

На тротуаре стояли сонные лоточники с орехами, очками, сувенирами. Тут же был старый оранжевый автомат, на котором сушеный старец выжимал апельсиновый сок. Туристы останавливались выпить фреш, и к ним моментально подходил чистильщик обуви. От его услуг все отказывались.