Токсичная невестка

Это не наша история, это история Роз Михалны, точнее, ее родителей, нашей боевой старушки Марь Иванны и ее мужа, деда Михаила.

Они познакомились на войне, Марь Иванна ушла на фронт в семнадцать лет, сразу после школы. В семнадцать лет только на митинги нельзя, беременеть нельзя, голосовать нельзя, за руль нельзя, а на войну можно.

Тетка Раиса, которая воспитывала нашу Марь Иванну, была, конечно, против. Она говорила, что фальшивая советская агитация заманивает в окопы детей, что на войну должны идти мужчины, а девушкам на фронте делать нечего.

Тетка Раиса надеялась, что Марь Иванну как дочь врага народа не мобилизуют, но ее взяли.

Нашу старушку могли сто раз убить еще под Курском, куда ее привезли с другими молодыми копать окопы. Немцы сбрасывали бомбы на укрепления, но ей повезло, ее отправили в школу радисток и оттуда закинули на Балтийский флот, в морскую артиллерию, защищать Ленинград.

На флоте нашей боевой старушке еще раз повезло, ей встретился какой-то сказочный комбат.

Марь Иванна его вспоминала часто.

– О-о-о! Это был такой культурный, интеллигентный человек!.. – рассказывала она Антону. – Со всеми уважительно! Ни слова матом! За всю войну ни слова матом! Это надо понимать. И все солдаты у него по струнке, и в батальоне к девчонкам никогда никто не приставал. Если кто-то чужой, из новеньких, наглел, я только крикну: «Стой! Сейчас все комбату расскажу!» – и он по стойке смирно сразу.

«Как отец, – она все время это повторяла, – он, правда, был нам как отец».

Марь Иванна была уверена, что этого комбата ей судьба прислала вместо родного, расстрелянного отца.

Слава Богу, в батальоне у комбата потери были минимальными, он почти всех своих сберег, хотя, конечно, на войне не лезть под пули не получалось.

Артиллерию под немецкие танки прислали тоже без прикрытия, прикрывать их уже было некому. Командира у орудия убило, на замену встал молодой лейтенант, а наша Марь Иванна кинулась носить ему снаряды, под огнем ей пришлось побегать.

Я рассказывала, что этот лейтенант у орудия и был наш дед, тот самый Миша Зильберштейн, отец Роз Михалны, его полюбила наша Марь Иванна. «Медаль за отвагу» и ребенок – вот такие были у нее военные трофеи. Весной сорок пятого они вдвоем нарисовались у калитки Зеленого домика.

Я не могу представить этот бой, который свел их вместе, и слава богу, я ненавижу реставрации, ад реставрировать страшно, и потом у нас история не про войну, а про семейные разборки.