Фледлунд

Возьму его, – сказала она, хотя не намеревалась покупать. Но хотелось как-то отблагодарить собеседника.

Киран просто улыбнулся и кивнул.

* * *

Ханна опять стояла на балконе того самого дома и смотрела на ряд дверей. Облака неслись над головой с неестественной скоростью. И все повторилось. Как по команде, она сошла с места и начала открывать одну дверь за другой. За каждой сияла белая комната, а внутри кто-то прятался и ждал ее, ее одну… Но Ханна отскакивала как ошпаренная и тут же захлопывала дверь.

Вот она дергает за ручку последней и опять оказывается в темной, захламленной квартире. Движения такие тяжелые, будто что-то тянет в землю, а внутри нее звучат странные правила, написанные кем-то, явно знавшим эту реальность лучше нее. Все вдруг убыстряется, и вместо полных предложений слышатся обрывки, в которых проступает тайный смысл.

«Ладан… Лифт… Открой…» И вот она снова смотрит в провал в стене, и в глубине, как одинокий красный глаз, загорается кнопка. Из шахты раздается гул, словно лифт только этого и ждал.

Ханна готовится. Дрожит и обмирает в грохоте собственного пульса. Ей страшно. Двери разъезжаются, и в мигающем свете появляется тот самый незнакомец. В его красоте есть что-то порочное и даже ожесточенное, но в глазах застыла глубокая печаль, которой она не замечала раньше. Он не просто зол, он в отчаянии.

Ее грубо хватают, и в пространстве вокруг звучат жгущие слова:

– Где ты? Где ты, Ребекка?

5. Полуночное караоке

Кирану казалось, что человек без памяти нигде не найдет себе места.

У всего на этом свете есть история, даже у камней. У них, пожалуй, даже больше, чем у кого-либо. Он же представлял собой пустой лист. Его это не сильно расстраивало, но и радоваться было нечему. Еще более странно, как он безропотно смирился со своим положением. Он не был равнодушным, его волновало происходящее – и вокруг, и внутри него самого, – просто эти ощущения были сильно притуплены. Тем не менее Фледлунд толчками двигал его вперед и постепенно вписывал в свою реальность. Благодаря советам завсегдатаев бара он нашел работу в букинистической лавке у старого Бартоша. Тот уже много лет был прикован к коляске и ничего толком не мог делать. Изредка появлялись помощники – все как один нечистоплотные, – которые вели дела как попало или, чего хуже, обворовывали старика и исчезали. Поговорив с Кираном, Бартош решил, что он хороший человек. Его не смутило, что тот не владел немецким.