Фледлунд

Магда считала, что мать Ханны Барбара подарила ей не только жизнь, но и материнское проклятие. Так она образно называла комплексы Ханны.

Барбара была известной телевизионной актрисой в Польше, а также невероятно красивой женщиной, обожавшей внимание. Вся ее жизнь состояла из съемок, гримерок и фуршетов. Промежутки были заполнены бесчисленными любовниками, у которых вместо имен были лишь буквы, намекающие на громкое имя и высокий статус в обществе. Ночь с X., ужин с Н., отпуск с М. Ее отношения с этими политиками, актерами, спортсменами и так далее представлялись Ханне дурным сном.

Это был мир, где ничто тебе не принадлежит, даже твое имя и тело.

Мать хотела заполнить каждую секунду своей жизни вниманием, неважно каким, главное – чтобы прожектор всегда был направлен на нее. Съемочные площадки, приемы, банкеты, интервью… Ею должен был интересоваться каждый мужчина, а женщины проглатывать от зависти собственные языки. Неудивительно, что весь польский бомонд того времени ее ненавидел.

Но интереснее всего, как от света прожектора, неустанно следовавшего за ней, ускользнула такая громоздкая деталь, как ребенок. Правду знали только Ханна и ее тетка. Барбара прятала дочь. Возможно, чтобы защитить от недоброго общества. Или потому, что больная, некрасивая дочь плохо смотрелась бы с такой великолепной актрисой. Правду Ханна так и не узнала.

Если бы ее кто-то спросил, любила ли ее Барбара, она бы все же ответила «да». Любовь матери не требует слов. Но она была очень своеобразной.

Ханна никогда не сомневалась в том, что мать заботилась о ней и делала все, чтобы, несмотря на ее порок сердца, у нее ни в чем не было нужды. Просто сама Барбара обычно отсутствовала, а изредка возвращаясь в загородный дом, всегда заматывалась в шарф и кралась по проулкам, как преступница. Думая о прошлом, Ханна понимала, что у нее осталось очень много вопросов о матери.

Ханна не принимала ее жизнь на широкую ногу и оголтелую религиозность. Впрочем, последнее было характерно для многих поляков.

Мать говорила, что для нее на свете нет никого важнее Ханны, но почти никогда не справляла с ней праздники. Она желала ей счастья, но вздыхала, что порок сердца – промысел Божий и Ханне нужно быть смиренной. Такой человек, как Барбара, не имел морального права учить смирению, однако это обвинение Ханна вынесла ей только после ее смерти.

В детстве Ханна обожала ее и тот праздник, который она с собой несла.