Фледлунд

– Где именно они копают? Ты говорил, что недалеко от города был обвал.

– Они любят ошиваться у нашей фабрики. В перелеске неподалеку, говорят, и нашли те злосчастные доспехи. А обвал был у границы. Примерно месяц назад. Дыру после провала грунта до сих пор не закрыли, – отозвался Эрик и снова надел свои очки. – Все думают на них, потому что там нашли лопаты и чей-то труп, который так никто и не опознал… Но доказательств нет. Ладно, пора мне. Понадобится помощь – звони, я написал на конверте свой телефон.

Мы тебя еще проведаем. Если Дагмар будет докучать, скажи, что мне пожалуешься. Она бывает прилипалой.

Эрик махнул ему и вышел. Когда колокольчик отзвенел, лавка погрузилась в тишину.

8. Тот, кто снится

«Где ты, Ребекка?»

Повторяющийся сон стал любимым переживанием Ханны. Словно уловив смену ее настроения, сновидение стало приходить каждую ночь. Больше всего она ждала конца, когда жуткий лифт доезжал до нее, застывшей у дыры в стене, и выходил он.

У него не было имени, и даже его лицо почти сразу теряло четкость, но ощущение его и их связи были сильнее.

Ханна распутывала каждый оттенок, как нить, впитывая в себя его шепот, иногда переходящий в крик, его отчаяние, злость и нечеловеческую тоску. За этими смутными образами кровоточили чьи-то настоящие раны.

Она уже не отделяла себя от той, что ждала своего гостя. Это было ее волнение. Ее восхищение. Во сне она становилась Ребеккой, а Ханна превращалась в усталое, больное тело, спрятанное под одеялом.

В те моменты в ней не было нужды.

Иногда сон длился дольше. Мужчина вдруг обнимал ее сильно, до боли, и она ощущала его сухие губы на своем лице. Это было больше чем физический контакт – они принадлежали друг другу. Его дыхание становилось ее. Их связь ощущалась без слов, достаточно было одного прикосновения. Ханна даже могла описать его запах – абсолютная, сладкая чистота. Так пахнет только кожа любимого человека. Фрагменты их близости незаметно переходили в новую сцену: страшная квартира вдруг превращалась в чудесный сад, и вокруг них в одно мгновение расцветали яркие нездешние цветы.

Он сидел перед ней на коленях и держал за руки. В его лице было что-то молитвенное, а губы шевелились в некой беззвучной просьбе. Ханна ощущала себя напуганной и сломленной, но знала, что он на ее стороне. Он – ее главный защитник; тот, кто поймет и оправдает любую ее слабость. Его беззвучная речь растворяла ее собственный стыд за то, кто она есть.