Не потревожим зла

Теперь он был уверен в двух вещах: в том, что она — не Сабрина, и в том, что она — настоящая.

— А ты… никогда не хотел умереть вместе с ней?

Очередной вопрос. Почему-то шепотом. И опять прямо в сердце. Люк был убит ее проницательностью. Откровенность их беседы походила на оголенные лезвия, прижатые к коже. Они никого не ранили, но эта жутковатая честность причиняла легкую, щекочущую боль, от которой, впрочем, было и приятно. Это давало необъяснимое ощущение родства.

— Очень хотел, — также понизив голос, ответил он.

 — Но не стал. Как ты думаешь, в чем заключается настоящая трусость? В самоубийстве от отчаяния или в дурацкой жизни без смысла? Те, кто сводит счеты с жизнью, — по-своему большие смельчаки.

Алиса тихо посмеялась.

— Тебя обвиняют в распространении суицидальных настроений.

— Но я не чувствую себя виноватым. Наверное, потому что каждый имеет право не только на жизнь, но и на смерть по своей воле.

— Что же ты не воспользовался своим правом? — спросила она.

Ей словно нравилось задавать провокационные вопросы.

Но Люку было не в лом ответить.

— Мне и так нормально. — Конец фразы он почему-то прошептал ей на ухо, изогнувшись как змея. — Однако тех, кто это сделал, я осуждать не хочу.

Его слова болезненно вспыхнули в ее сознании, и пару секунд Алиса даже не могла пошевелиться.

Тут они обнаружили, что Оли уже давно нет. Люк вышел в коридор и вернулся через минуту, посмеиваясь.

— Твоя подруга заблевала всю ванную и вырубилась… Шофер еще был здесь и только что увез ее домой.

Ей надо выработать алкоиммунитет, она улетает от одной рюмки. А знаешь, что происходит с такими девушками? Их насилуют, убивают и растаскивают на органы.

— Ты будто знаешь, о чем говоришь.

— Я знаю таких, как она. Но не подумай, что я хоть что-то из перечисленного делал.

— На такого мерзавца ты не похож.

— Правда? А на кого я похож? Расскажи-ка, — доверительно сказал он. — Что-то кроме пластики по раздвоению языка…

Алиса получала странное удовольствие наблюдать за этим человеком и его реакциями.

Все, о чем он говорил, было ей близко. Это была не просто беседа, они друг друга понимали.

И ей хотелось сказать, что во многом он похож на нее. Но вслух вышло другое:

— На мима с двумя лицами. Одно смеется, другое плачет. Забавная у тебя шизофрения. Или имидж. Даже не знаю, что вернее.

Люк расхохотался низким смехом, полоснув ее горящим взглядом.

— Тебе бы в мозгоправы идти, Алиса, — чуть сипло добавил он позже.