Опасный возраст

Этого я в себе не понимал и оттого молчал еще больше.

– Ты ходишь на спорт какой-то?

– Записался в секцию баскетбола. А как ты узнала?

– Уже две недели подряд нахожу в корзине для белья твою спортивную форму, – снисходительно хмыкнула она. – Тоже мне загадка. Ну, спорт – это хорошо. Молодец.

И мне хотелось иногда спросить ее: «А что ты думаешь о наших с тобой колючих отношениях? Ну, кроме того, что я – ходячая проблема, а все дети как дети?». Есть мысли, которые человек подпускает к себе только наедине с собой.

И они самые важные. Но максимум, на что я был способен, так это спросить, что у нее на работе.

И она рассказала бы мне долгую историю про какие-нибудь судебные тяжбы, которые ничего мне не сказали бы о ней. А задать вопрос напрямую я не мог.

Иначе получился бы откровенный разговор.

– Есть хочешь? – спросила она.

– Нет вроде…

– Предлагаю пойти в твой любимый торговый центр и съесть пиццу с грибами, которую ты так любишь.

– Мам, это же не мой день рождения.

– Ну, я тоже съем немного.

Она хотела провести со мной время. В свой же день рождения, на моих условиях. Такие я ставил в детстве, взимая взятки в виде фастфуда. Я вспомнил, что пытаюсь быть лучше.

– Да, пошли. Только возьмем то, что ты захочешь.

8

У нее были сложные пищевые предпочтения. Очень многое она не могла позволить себе из-за больного желудка, а то, что могла, выбирала с излишней придирчивостью. Поэтому вместо фастфуд-забегаловки мы выбрали дорогой ресторан вдали от фуд-корта, где из еды воротили такие произведения искусства, что потом было жалко есть.

Но это меня устроило. В фуд-корте обязательно попались бы одноклассники. Никто не хочет светиться где-то с родителями.

А в таких заведениях они не бывали.

Она заказала какие-то морепродукты, и мы пытались общаться. Выходило не очень складно.

– Зачем ты куришь?

– Я не курю.

– А зачем ты врешь?

– А зачем ты спрашиваешь, если знаешь правду и знаешь, что я совру?

– Так ты можешь сказать мне причину?

– Просто.

Многое в этом мире делается без особой цели.

– Я даю тебе карманные деньги не на сигареты, понимаешь?

– Мам, давай сменим тему.

Беседа опять скатывалась в ссору. Я уже поглядывал на часы, а официант все не торопился. Я не мог долго находиться в ее присутствии: все казалось избыточным и во всем возникали перехлесты. Разговор оборачивался ссорой, а невинная реплика превращалась в хамство.