Сквозь объектив

Чтобы я ничего не почувствовала.

Он слегка усмехнулся, а затем отпустил мой подбородок. Голова снова упала на грудь. Самое страшное – ничего не знать о том, что он собирается со мной сделать.

Ублюдок присел на одно колено, и его лицо было почти на одном уровне с моим. Я почувствовала, как он опять изучает меня с уже знакомым исследовательским хладнокровием.

Некоторое время слышалось только наше дыхание вразнобой.

– Доброе утро, – наконец произнес он приятным ровным голосом.

Я молчала. Все, что я чувствовала, – так это всепоглощающую глухую ненависть к этому человеку.

– Ты хотя бы говоришь по-английски? Spreek je Nederlands?[7 - Ты говоришь по-голландски?] Явно нет. Молчишь? Жалко. Я хотел с тобой познакомиться. – Его рука слегка коснулась моей щеки. – Немного неприятно вышло с багажником. Прости.

– Что тебе надо, ублюдок? – не выдержала я.

– Вообще-то родители назвали меня Каем.

– Мне все равно, как тебя назвали. Для меня ты просто ублюдок.

– Категорично, – спокойно заметил он.

 – Но я тебя понимаю… Как твое имя?

– Ты знаешь, раз похитил меня.

– Понятия не имею. – Он весело усмехнулся. – Но твои слова сулят мне пару приятных сюрпризов. Ну что же, не хочешь представляться – не надо. Сойдемся на том, что у тебя нет имени.

Я слегка приподняла голову и произнесла:

– Меня зовут Марина.

– Марина, – с интересом повторил он. – Очень приятно. Руку жать тебе не буду, не хочу причинять дополнительных неудобств.

– Зачем ты это сделал? – спросила я, пытаясь найти ответ в бледных чертах его лица.

 – Хотя погоди… ты хочешь получить от моего отца выкуп.

– С чего ты взяла? – снова усмехнулся он. – Может, ты мне просто понравилась и я решил познакомиться таким нетрадиционным способом.

Я промолчала. Его ирония уже начинала меня раздражать. Хотя онемение от страха сменилось совершенным безразличием, эта беседа постепенно возвращала ощущение, что я все же нахожусь в реальном мире.

Мы молчали минут десять. Он сидел передо мной, смотрел непонятным взглядом и изучал.

Когда наконец тишина была нарушена, в его голосе уже больше не было насмешки. Он звучал задумчиво и серьезно.

– Ты на редкость апатична для похищенной.

– А ты любишь истеричек?

– Я много кого люблю, – хмыкнул он. – Но странно видеть такую пассивность. Я помню, что ты почти сразу перестала сопротивляться. Как если бы…

Он замолчал. Я буравила его тяжелым взглядом, и пауза затягивалась. Ублюдок по имени Кай о чем-то размышлял.