Сквозь объектив

– А почему ублюдки не могут мечтать? Уверен, что у каждого из нас есть своя сокровенная ублюдочная мечта, – вполне серьезно сказал он.

– Проехали. Что там насчет выкупа? Небось уже договорился о кругленькой сумме?

– Марина…

– Вообще хорошая идея: наживаться за счет глупеньких богатых дурочек, – продолжала я, не обращая внимания на его попытки что-то сказать.

– Послушай…

– Как планируешь потратить эти деньги? Открыть собственный ресторан? А может, спустить на наркоту? Или потратишь на шлюх и выпивку?

Иногда я не понимала, почему не могу заткнуться.

С другой стороны, это единственное, на что я была способна в такой ситуации.

– Марина… – Теперь в его голосе проскользнули знакомые властные интонации. – Мне совершенно не интересны деньги и твой отец.

Я запнулась, тупо уставившись на сахарницу. Услышанное звучало дико. Значит, так оно и есть. Все самые страшные вещи вдруг решили случиться именно сейчас. Медленно подняв голову, я посмотрела в синие кристаллы его глаз и спросила:

– Тогда зачем это было?

Кай изучал меня некоторое время со своего конца стола – холодно, аналитически, – а затем произнес:

– А это я окончательно пойму, когда посмотрю на тебя завтра утром.

Выражение его стеклянных глаз снова стало меня пугать. Так смотрят на неживые объекты.

– То есть… ты сам не знаешь зачем? – ошеломленно спросила я.

– Начистоту говоря – да, – развел руками он.

Опять мелькнула мальчишеская усмешка.

Дрожь начала распространяться по всему телу, и это передалось стакану с водой, который я держала в руках.

Он мелко застучал по столу, и пальцы сами разжались. Как это может быть? Как можно похитить человека, не зная даже для чего? Это просто… просто абсурдно…

– Знаешь, – мой голос звучал придушенно и слабо, – я думала, это я ворочу, что в голову взбредет, но оказалось, ты меня переплюнул… в капризах.

Последнее слово прозвучало как-то жеманно, хотя я просто провалилась в подборе слова к тому, что он сделал.

– Это не каприз, – спокойно возразил он. – Это… жизненная необходимость.

– И в чем она заключается?

Глядя мне в глаза, Кай усмехнулся уже другой, немного жестокой улыбкой и лишь произнес:

– В тебе.

Снова стало не по себе. Его заледенелая усмешка и эти загадочные слова мне совсем не понравились.

– А что такого… во мне?

– Я же сказал, завтра… я пойму. Я думаю.

Оставалось только кивнуть. Большего я от него не добилась бы.