Чудесное зачатие

Она ему в ответ жестоко мстит, ни рыбалки ему, ни охоты, только муж за порог – она названивает каждые полчаса, у нее напоминалка стоит – позвонить, испортить мужу праздник. Ни себе ни людям, примерно так женщина рассуждает и шпигует его: ты не в сети был в полпервого, сейчас три! С кем ты трахался два часа?!

Такая мода на прозрачность завела нас в тупик. Вы помните, что с людьми творилось на карантине? В закрытом пространстве наедине с мужьями-женами народ завыл.

Мы не можем находиться вместе весь день в одной квартире.

У нас нет общих интересов, мы даже фильм один на двоих не можем выбрать.

Нам скучно с собственными детьми.

Мы ненавидим тещу и свекровь.

Сразу столько правды посыпалось, что некоторые решили подавать на развод. Семьи рушатся, а все почему? Потому что в школе нас учили говорить правду.

Пусть так… Только не надо забывать, что правда у каждого своя. Ай лав ю! – такую правду хотят услышать идеалисты. Нам, реалистам, нужна другая правда. «Порох! Карл! Они положили тебе мокрый порох!» – за такую правду мы готовы простить любое вранье.

Насчет вранья у нас есть анекдот семейный. Про Марь Иванну, нашу бабушку, фронтовичку и юмористку, я про нее писала в своей книжке «Дневник невестки». Она работала учителем в советской школе, ученики ее обожали и частенько прибегали поболтать по душам. Вот как-то раз подходят дети к Марь Иванне и спрашивают:

– Марь Иванна, скажите нам, пожалуйста. Кто такой настоящий пионер?

– Настоящий пионер, ребятки?.. – прищурилась Марь Иванна.

Все, я и так уже тут наболтала лишнего. А время тикает, впереди еще одна история, на сто процентов жизненная и правдивая, про женщину, которая была не против немножко соврать, но, к сожалению, не успела.

Чудесное зачатие

Она была в хлам, эта наглая бабенка, которая снесла мне задний бампер. Вышла из машины практически голая, в одном только банном халате, и сразу начала голосить.

Да, да… Я вызвала полицию. Взяла два кофе в ночном киоске через дорогу.

– Пей кофе, – говорю ей. – Пока полиция приедет, протрезвеешь.

Она поняла, что я ужасно добрая, и начала пихать мне двести евро, кричала, что моя жестянка больше не стоит. Я помогла ей завязать халат, взяла за руку, подвела к своей машине, показала значок на носу. Теперь, говорю, посмотри на свою.