Город потерянных

В остальных нескольких комнат в основном было навалено куча всякого барахла и пару предметов привычного американскому школьнику быта.

Сонька ушла спать раньше меня к Киру в комнату на втором этаже, которая представляла из себя одну большую залатанную вдоль и поперек кровать и шкаф с книгами, а мы с Дэвидом остались в гостиной.

Тусклая свеча еле-еле освещала четверть комнаты и часть торса парня, который копался в ящике с какими-то принадлежностями. Мне хотелось его спросить, как он здесь оказался.

Как он научился выживать и жить бок о бок с самым опасным, что я когда-либо видела. Были ли у него родственники, родители? Или он был сирота?

Я раскрыла рот, чтобы спросить часть вопросов, которые меня мучали достаточно давно, как вдруг он, вздохнув, тихо произнес:

– А знаешь, ты похожа на мою сестру.

Я вздрогнула. Дэвид обернулся.

– Резко, конечно, – он виновато улыбнулся, – но ты так похожа на Эмили. Такие же короткие рыжие волосы, такие же большие карие глаза и густые ресницы.

Даже форма лица и одежда похожи. – Он снова принялся копаться в ящике и выставлять по периметру комнаты хитрые сооружения. – Наверное, это единственное, почему я вас решил взять…

– Мне жаль, что ее нет рядом с тобой, – я уставилась на дощетчатый пол, – что случилось?

И вот тут-то по тому, как парень весь сжался и притих, я поняла, что сморозила что-то поистине идиотское. Я думала, что он сейчас разгорячится и заставит нас убраться отсюда во второй раз, пока он не протянул руку к одной из полок и, бережно беря оттуда рамку, подошел ко мне.

Волосами он завесил лицо, но я догадалась, что он не смог сдержать эмоций.

– Ей было восемнадцать, а мне – чуть больше десяти, когда мы попали сюда. – Он замолчал. Откинул волосы назад и пожевал нижнюю губу, уставившись на догорающую свечу. – Это было… восемь лет назад… Я тогда обрадовался, что мне не придется лететь к тете в Аргентину, обрадовался, что наконец-то меня настигли приключения.

Конечно, не долго радовался… Мы учились выживать, она изобрела заживляющую мазь, транквилизаторы и еще много немаловажных штук. Пока однажды не зашла слишком далеко…

Я почувствовала, как мое сердце начинает биться чаще раз в сорок. Ладони вспотели. Восемь лет назад… Пресловутые экранчики на борту вещали, что именно спустя восемь лет этот рейс повторился снова.

Он замолчал и с силой сжал челюсти так, что они у него побелели.