Город потерянных

Конечно, перед этим он три раза назвал себя идиотом, который подумал, что его зовет Эмили, и потащился вместе с Сонькой и Киром искать ее. А это оказалась обычная западня. Дикари племя У’лу как-то догадались, что у Дэвида до сих пор кровоточит его рана об его ныне покойной сестре, которая в Новолуние воет, как волк, и взяли эту весть себе на заметку. А я три раза назвала его идиотом, оповестив его, что теперь эти дикари точно полакомятся свежей человечиной.

Я пыталась собрать все свои мысли в единое целое, приказать им перестать думать о том, что Кир и Сонька сейчас уже, может быть, варятся в котелке как закуска к основному блюду (несомненно, в роли него выступаем мы).

Я бы хотела верить, что все получится, но, когда Дэвид сделал акцент на том, что ему удавалось ускользать только из их рук, а не из их убежища, мои надежды рухнули в пропасть.

БАБАХ.

Я вскочила с места, как ошпаренная, предварительно давшись головой об треугольный выступ из стены. Лиана натянулась. Дэвид, который в это время ни разу не сомкнул глаз, попятился от решетки прочь.

Я решила, что пришельцы бывают только в книгах. Но увиденное, несомненно, подвергло меня в шок.

Это был настоящий разрисованный желтокожий гигант, сложившийся в три погибели под потолком из-за своего роста. Лицо его содержало негритянско-азиатские черты: сплюснутый нос, глаза-щелочки и остро выраженные скулы, которые буквально выпирали над кожей. Вместо волос были шупальцеподобные отростки, стянутые грубой резиной. Белки глаз были оранжевого цвета; в них едва ли угадывалось наличие радужки.

За исключением набедренной повязки из толстой кожи, на нем не было и намека на одежду.

Он шумно втянул в ноздри воздух, перенес свой вес с одной ноги на другую, схватил четырехпалыми руками толстые прутья и медленно раздвинул их в разные стороны, шагнув к нам.

– О боже мой, Дэвид! – пискнула я, одним прыжком преодолев разделяющее нас с парнем расстояние. Он схватил мою руку:

– Не делай резких движений. Они ненавидят все, что может таить в себе хоть малейшую угрозу.

Мне следовало вырвать свою руку и отползти еще дальше, но я еще сильнее сплела мои пальцы с его тонкими холодными пальцами.

Тем временем дикарь подошел к основанию лианы, и, делая рубящее движение, выдернул ее «с корнем». Его движения были неуклюжими, он постоянно что-то бормотал на своем языке. Он перекинул лиану через плечо и шагнул в проем, таща меня за собой.

– ДЭВИД!!! – я ухватила его за руку.