Гром и Молния

– Вы злорадствуете над женщиной, которую бросили в стан врага?

Ага, отступление. Говорил же Искен: «Не нарывайся». Но жизнь меня ничему не учит. Если молния вскипела в крови, не успокоюсь, пока не выпущу весь пар.

– Вы почетный дипломат, а не пленница. Не стоит драматизировать.

«Заткнись, Мирай! Заткнись!» – завопил внутренний голос с интонациями Искена.

Я вперила взгляд в озеро, надеясь остыть, но и там увидела отражение Грома. Он стал моим личным проклятием. Его тень нависала надо мной, заслоняя солнце.

– Вам была дорога та лента?

Почему это его интересует? Откуда такие странные вопросы? Как будто на что-то намекает.

Я посмотрела на него искоса и осторожно ответила:

– Да.

– Откуда она у вас?

– Мне подарил ее дядя Комо. Для меня она была как талисман. А вы… – я запнулась и медленно опустила взгляд, но получилось, что оглядела Грома с головы до мысков сапог. Он снял нагрудник, и черная ткань прилегала к телу, не скрывая очертаний хорошо развитых мышц.

 – Вы казались мне менее общительным.

– Я спросил у Мая, что значил тот ритуал, – сообщил Гром бесстрастным тоном, даже не обратив внимания на мои слова.

Внутри все перевернулось, а потом съежилось от мучительного и болезненного стыда.

– Госпожа Мирай, – его голос стал капельку теплей. – Не переживайте, нам это не грозит.

И развернулся, чтобы уйти и оставить за собой последнее слово.

– Да, верно. Вы совершенно правы! – дыхание участилось, пальцы сжались в кулаки, по ним скользнули тонкие голубые молнии и как змеи свернулись на запястях.

 – Ведь мужчина должен завязать на дереве ленту своей любимой девушки. То должен был быть жест вечной любви, а не вечной ненависти.

Он замер, а потом медленно повернулся. Пока приближался, взгляд его блуждал по моему лицу, изучая. Я напряглась, готовая обороняться.

– У меня нет к вам ненависти, – проговорил негромко, но четко. – Ненавидеть и мстить женщине недостойно. Есть лишь досада.

И все равно оставил последнее слово за собой!

Какая досада? На кого? На меня или на себя? Кто поймет этого Грома?

Захотелось собрать на ладони сгусток оранжевого цвета и запустить ему в спину шаровой молнией.

Ненависти у него ко мне нет! А маска благородства-то не треснет, Гром?

Досадно наверняка потому, что пришлось сражаться с женщиной. И что не удалось спасти своих людей на этом проклятом озере.

Фантомная боль пронзила левый бок, и я поморщилась.