Ваш любимый доктор, или Дело всей жизни

Темная часть моей душонки шепнула, что если главный лекарь разболеется, это станет для всех уроком, и мне будет легче развивать асептику и антисептику, используя его печальный пример.

– Решили взять измором? Просто оставьте меня в покое, нейра, – он сверкнул глазами из-под живописно торчащих бровей.

– Обязательно оставлю! Только у меня к вам еще одно дело.

На этой фразе лекарь едва не взвыл, его подбородок затрясся, как у припадочного.

– Я хочу пойти в родильное отделение. У меня есть опыт, приобретенный в столице.

Я могла бы им поделиться с практикантами, снять нагрузку с ваших акушеров и помочь роженицам.

– Много хотите, – буркнул тот. – Там заведует нейт Ойзенберг, он вас не жалует. И без вас прекрасно справлялись.

– Но главный лекарь – вы. Если вы распорядитесь, вряд ли он ослушается.

Да и лезть ко мне побоится. Уж не сомневаюсь, что Норвин сделал вероломному эскулапу внушение.

Наконец, терпение Лейна лопнуло. Он взвыл, как раненый зверь:

– Да идите куда хотите! Только отстаньте от меня, настырная женщина!

Я улыбнулась – это была очередная маленькая победа.

Добавить тяжелой артиллерии, и скоро эта крепость падет!

День прошел насыщенно. Пользуясь временной вседозволенностью, я посетила родильное отделение. Женщины явно обрадовались, что в госпитале появилась их сестра по полу, потому что, как ни крути, допускать к телу посторонних мужчин им было не слишком приятно, даже если те были лекарями.

Как говорили у нас, врач – существо бесполое.

Но это забывалось, стоило залезть на кресло враскоряку.

Трое практикантов, среди которых затесался и Йен, с любопытством наблюдали за осмотром и опросом пациенток. Отношение к беременным и роженицам здесь было не слишком бережным, никто над ними не трясся, считая, что это естественный процесс. А померла – ну, бывает. Значит, много грешила.

Я хотела остаться (вдруг привезут рожающую?), но обещала вечером заглянуть в квартиру практикантов и проверить Тая. Да и Деллу уже несколько дней не видела, а ей не помешает посмотреть на то, как обрабатывать послеоперационную культю.

К тому же вокруг мрачной тенью летал нейт Калвин, приятель Ойзенберга. Сам же Ойзенберг на глаза мне пока не попадался. Трусил? Забился в нору после визита моего сурового мужа? Ответа не было, да и не особо меня интересовал этот противный лекарь. Пускай хоть лопнет от злости!

Присутствие же Калвина действовало на меня похлеще, чем молитвы экзорциста действуют на демонов.