Ваш любимый доктор, или Дело всей жизни

– Дорогая, послушайте, – терпеливо начала я и шагнула вперед, – сейчас нам надо покинуть коридор и произвести осмотр. Сколько, говорите, живот болит? Можете рассказать, что это за боль?

Диди раздраженно махнула рукой и схватилась за поясницу.

– Да боль как боль… Только не совсем такая, как в прошлые разы.

– Кровотечений не было?

– То было, то не было…

Отличный ответ, но на большее, учитывая состояние пациентки, я бы не рассчитывала. Какое-то время мы с перепуганным Олленом пытались уговорить Диди сдаться на милость медицины, и потом она все-таки смирилась.

Пошла за нами с явной неохотой, сверкая покрасневшими глазами из-под растрепанной челки.

Мне категорически не нравилось то, что рожали, а потом и находились с младенцами все в одном большом зале. Получался какой-то проходной двор и рассадник инфекции, но выбора не было. Оставив немолодого папашу снаружи на попечении какого-то практиканта, я провела Диди в зал и попросила лечь на свободную койку.

В тот момент, когда женщина, кряхтя, исполнила мое указание, двери распахнулись.

Внутрь с хозяйским видом пожаловал Ойзенберг. Глаза его полыхнули от злости, когда он увидел меня, стоящую в ногах роженицы.

Показалось, что в этот момент звуки исчезли, будто кто-то свыше нажал на кнопку, а все взгляды уставились на нас. Напряжение между нами было почти осязаемым – вот-вот закоротит.

Полностью меня игнорируя, лекарь приблизился к койке.

– Рожать собираетесь? Вы с родственниками?

Бедная Диди уже побелела от боли, ей было не до разговоров.

Ойзенберг повернулся ко мне и процедил:

– Надеюсь, вы ей сказали, что в кассу госпиталя надо будет внести…

И тут женщина заорала:

– Да сделайте вы уже что-нибу-удь! Достаньте из меня это!

На шум начали подтягиваться практиканты, чуя если не интересный клинический случай, то знатную перепалку, которую еще долго можно будет обсуждать по углам. Заглянул и любитель инструментов – нейт Брайтен.

Ойзенберг потянулся клешнями к животу Диди, но та извернулась и треснула его по руке.

– Не трогайте меня! Я не дамся постороннему мужчине, никто не может меня касаться, кроме моего мужа. Пусть лучше она, – взгляд в мою сторону, – принимает роды!

– Да что вы себе позволяете, милочка?! – лекарь побагровел, на щеках обозначились желваки. – Вы находитесь в госпитале, а не на рынке.

– Хватит. Сейчас мы просто теряем драгоценное время, – непреклонно произнесла я, становясь между ним и пациенткой.