Ваш любимый доктор, или Дело всей жизни

Она уже пришла в себя, пульс был в норме, но женщину мучили боли. Сегодня Йен оставался ночевать в госпитале, поэтому я дала ему еще обезболивающего и просила присматривать за моей подопечной, а сама поспешила домой. Соседка с болями в животе просила зайти, да и Грэте я еще на той неделе обещала проведать ее беременную невестку.

Интересно, когда вернется Норвин? Я тут дом начала в порядок приводить, а муж словно забыл о моем существовании. Пришлось признаться хотя бы себе, что я соскучилась и не прочь с ним увидеться.

Нам столько надо обсудить! Когда моя тайна раскрылась, я стала чувствовать себя свободнее рядом с ним.

Видимо, жизнь меня не научила, что желания надо загадывать осторожно.

* * *

Домой я приползла, когда начало темнеть. По пути проведала беременную Анку, которую сейчас уже ничего не беспокоило, потом двух соседок. У одной были хронические запоры, у второй – суставные боли.

Оставив пациенток, полностью удовлетворенных консультацией и лечением, я наконец-то смогла выдохнуть.

И тут в голове некстати всплыл разговор с Лейном. Должно быть, он считает всех женщин, которые хоть чем-то выбиваются из толпы, истеричками. Интересно, этот «недуг» здесь как-то лечат?

Еще древние греки считали истерию истинно женской болезнью. Туда же приплетали депрессию, тазовые боли и… непослушание. А в просвещенном девятнадцатом веке европейские врачи запирали несчастных в клиники на полгода, излечивая «покоем». Проще говоря, привязывали к койкам, не разрешая вставать и даже садиться, насильно закармливали и как только ни издевались.

Стоит ли говорить, что в большинстве случаев в эти клиники отправляли неугодных жен любящие мужья?

Некоторые коновалы проводили калечащие операции на женских половых органах, удаляли матки, делали «истеричкам» лоботомию. Часто в ход шли наркотики – смесь алкоголя и опиума. Вот и просвещенная Европа, вот и викторианская эпоха. Даже двадцатый век это мракобесие затронуло.

Что ни говори, ситуация страшная. Поразительная халатность и жестокость в попытках обуздать женскую природу, эмоциональность и стремление к свободе и независимости.

Я живо представила, как меня похищают и запирают в комнате с желтыми обоями, привязывают к кровати. А потом начинают лечить ледяной водой, лаунданумом и лоботомией. Брр…

Дома меня, конечно, никто не встречал. Тихо, пусто, одиноко, как и в последние годы пребывания в моем прошлом мире. Но здесь у меня был Пискун – знатный нарушитель спокойствия.