Волков. Исцеление любовью

Сестра хотела, чтобы он выучился…

***

Леся закрыла за незнакомцем дверь, прижалась к ней спиной и съехала на пол. В ушах всё ещё шумело, сознание стремилось утащить её во тьму, страх пытался взять разум под контроль и оставалось только цепляться за мысль, что нужно отзвониться матери.

Да, нужно найти в себе силы встать, найти телефон и…

Брошенная в угол сумка завибрировала. Подползла к ней на четвереньках и вытащила жужжащий смартфон.

– Дочь, ты дома? – голос матери звучал взволнованно и вместе с тем успокаивающе.

– Дома… – ровно отозвалась Леся, пытаясь встать. Прижала телефон плечом к уху и смогла выпрямиться, опираясь на стену.

– Как добралась?

– Нормально… – шаг, ещё шаг…

Присутствие незнакомца рядом выкачало остатки сил, но без него было бы намного труднее справиться с подкатывающей к горлу удушающей паникой. Что было бы, узнай мама, что Леся впустила в квартиру какого-то парня, имени которого не знает и даже лица толком не разглядела? Нет, лучше ей не знать…

– Слава богу… – облегчённо выдохнули в трубку.

 – Я так переживала, что вынудила тебя ехать ко мне на работу так поздно…

– Тебе нужны были эти документы, – Леся дошла до кухни и распахнула шкафчик с таблетками. Достала жёлтый пластиковый пузырёк и замерла, ощущая себя зависимой. Наркозависимой. Казалось, стоит перестать пить «белые пилюли равнодушия», так называет таблетки отец, и всё… из темноты, из этого липкого омута страха уже никогда не выбраться. Лучше быть «зомби», как сейчас, чем не быть вовсе.

 – Я буду ложиться, завтра в школу…

– Хорошо, милая, ложись. Целую, – произнесла мама и отключилась.

Леся рвано выдохнула, согнувшись под тяжестью начинающейся тревоги. Во рту ощущалась горечь, ещё немного и стошнит.

Набрала дрожащей рукой психотерапевта, мысленно считая удары сердца.

– На меня напали, – прохрипела сразу, после короткого «слушаю».

– Ты пострадала? – бесстрастный мужской голос успокаивал.

На том, чтобы психотерапевтом был мужчина, настояла врач лечебницы, в которой Леся проходила реабилитацию.

Поначалу идея казалась абсурдной, учитывая обстоятельства, при которых Лесе понадобилось лечение психотропными веществами и опытный психотерапевт. Но родители согласились. И не ошиблись. Всего год наблюдения и почти получилось вернуться к жизни. Почти. Если такое жалкое существование вообще можно назвать жизнью.

Леся давно не ощущала симптомов психоза, чувствовала себя почти нормальной, хотя давно забыла, каково это, быть как все.