Отбор в гарем, или Пятьдесят оттенков любви

Куем и зачаровываем клинки для различных видов оружия… – Гек ответил вежливо, но сдержанно. Произвести впечатление не пытался.

Мое самолюбие оказалось слегка задето: и чем я этому кузнецу не глянулась?

– Ты, похоже, не особо рад происходящему? – спросила я в лоб.

Мужчина вдохнул резко. Стиснул кулачищи, похожие на кувалды, скрипнул зубами.

– Я другую люблю. Жениться собирался.

– Тогда зачем у Рождающего метку просил? – прямо спросила я.

Раз уж сказал «а», пусть говорит и «б». Откровенность я оценила.

Однако мотивы поступка понять не могла.

– Отец с дедом заставили. Я ведь старший сын в роду, а еще – то самое четвертое поколение, которое от родителей магию уже не наследует. Только мне и даром магия не нужна, если любимой женщины рядом не будет!

– Похвальная преданность. – Я даже удивилась. Где это видано, чтобы между карьерой и любовью мужчина любовь выбрал?

– Отпусти меня, Жемчужина! Люба моя с утра изводится, ждет, вернусь или нет.

– Ступай с миром, Гек Тор. – Я прикоснулась ладонью к плечу склонившегося до земли мужчины.

 – Пусть у тебя с твоей зазнобой все хорошо будет!

Счастья я мужчине пожелала искренне, от души. Не знаю, что там с магией, а вот слова мои Рождающий, видимо, услышал. По крайней мере, один из трех камешков на кольце, так и красующемся у меня на указательном пальце, мигнул золотистым отблеском. Отблеск этот упал на склоненную макушку парня, растекся тончайшей светящейся аурой и словно впитался в прическу.

Выпрямился Гек Тор, уже улыбаясь – счастливо и радостно:

– Благодарю за благословение, госпожа! Теперь у нас дело пойдет даже без магии!

– Вот и славно! – Я еще раз кивнула кузнецу и двинулась дальше.

А дальше меня ждал такой кадр, что я даже удивилась, как не заметила его раньше! Темные слегка вьющиеся волосы спутанными прядями опускались на широкие плечи – почти белые по сравнению с другими мужчинами. Глаза казались не карими, а темно-вишневыми, как загустевшая кровь. Сжатые губы и сурово нахмуренные брови подчеркивались тонкими морщинками – похоже, хмурился этот мужчина постоянно.

И был старше всех остальных Принимающих. «Не меньше тридцати пяти лет», – подумала я. На земле был бы моим ровесником.

На меня он смотрел… скажем так, без особой надежды. Так, будто пришел на всякий случай, но тут же понял, что удача снова не на его стороне.

– Представься, Принимающий, – потребовала я, внутренне теряясь под этим пристальным и холодным взглядом.