Зверь-из-Ущелья. Каменное древо

Никому не позволю лезть в душу, сам буду кормить своих демонов.

– Схожу в кусты, – сообщил Лейн. Поднялся, кренясь вбок и цепляя ногой стул, и, пошатываясь, побрел на свежий воздух.

А меня хмель не брал. Я никогда не надирался до потери пульса, не видел в этом смысла – мне нужна была трезвая голова в любое время дня и ночи, но сегодня хотелось забыться. Внутри копошилась странная тоска, то ли дело в нелегком походе, оставшемся за спиной, где пришлось выжигать зачатки мятежа и проливать кровь – снова, снова и снова, будто я все еще не вернулся с войны.

То ли всему виной другая причина. И думать об этом не хотелось, я гнал прочь эти мысли, но они всякий раз лезли в голову, стоило закрыть глаза.

И так от всего тошнило, что хотелось содрать кожу и сжечь. Еще этот проклятый амулет, подсунутый заботливым папашей. Никак не пойму, как от него избавиться.

В этот момент бард взял последний фальшивый аккорд, и, пока публика не успела остыть, заиграл очередную веселую песенку. Я откинулся на спинку стула, поглядывая краем глаза на подозрительного мужика – я видел его в Лестре впервые, но что-то в его чертах казалось смутно знакомым.

Он переговаривался с Эдом, возившимся за стойкой, то и дело бросая в мою сторону хмурые взгляды. Потом натянул шапку по самые брови и сгорбился, будто всеми силами старался остаться незамеченным.

Наконец, решившись, он поднялся и направился в мою сторону. Отодвинув стул, сел.

– Здравствуй, Зверь-из-Ущелья, – начал, потирая гладкий подбородок со следами недавнего бритья.

На вид ему было слегка за сорок. Из-под шапки на плечи спадали черные кудрявые волосы, туника натягивалась на крепких плечах – незнакомцу был близок тяжелый труд. Я не стал спрашивать, откуда он знает мое прозвище и мое лицо, это и так каждой собаке известно.

– Чего хотел?

Он откашлялся и подался вперед, сверля меня темными, как угли, глазами.

– Есть для тебя послание.

– От кого?

А вот это уже интересно. Кому понадобился верный пес лорда? И, главное, зачем?

Мужик осмотрелся, будто хотел убедиться, что нас не подслушивают.

Но посетители были увлечены женщинами и пойлом, да и бард орал так истошно, что даже при большом желании нас подслушать было бы сложно.

– От женщины. Даже не знаю, за каким духом ты ей сдался, – не удержался от едкого комментария мой собеседник.

– Не интересует, – грубо прервал его я, давая понять, что разговор окончен. Передавали мне пару раз подобные предложения.