Она моя дочь?

Слишком тихо у нас тут на заднем.

Машина остановилась ровно у парадного. Я расплатился, вышел из машины. Альбина вышла с другой стороны. Миновали холл. Как два незаинтересованных друг другом человека.

В лифте я скинул показную холодность и придавил блондинку к стене. Она громко выдохнула, позволяя себя обхватывать. Действую пока в рамках приличия. Не хочу, чтобы охрана здания на экранах мониторов в увеличенном виде рассматривала мои похабные действия. Но лишь только закроется дверь моей квартиры, многое смогу себе позволить.

-–

Эмилия, рассказав и показав где что, в четыре часа ушла домой, а я, движимая благородными порывами сделать как можно больше и, более того, проработала почти до восьми вечера. Чтобы оправдать ожидание принявших меня людей.

В восемь поужинала молоком с булочкой в комнате для прислуги. Так я теперь называю эту комнату, хотя это попросту кладовка или прачечная. Точно не комната. Раз я теперь здесь живу, её нужно назвать как-то по-другому, по жилому что ли.

Надеюсь, тут я долго не задержусь. Ведь я обещала дочери её забрать. Жилище такого типа вряд ли подойдёт ребёнку. Считаю это пристанище временным. До того момента, как получу зарплату и сниму часть квартиры, как делают многие. Постараюсь снять целую комнату без соседей. Опять же, будет зависеть от зарплаты.

Весь день стараюсь не думать на кого работаю и почему. Безвыходность положения позволяет думать об этом как можно меньше.

В полдевятого я уже окончательно обосновалась на диване, включила сериал в телефоне, надела наушники. Но только начала смотреть, как какие-то звуки заставили вздрогнуть и прислушаться. Я сняла один наушник. Послышался женский смех и грохот.

Резко вспомнила, у кого в квартире нахожусь. Мои щёки вспыхнули. Там уже не просто женский смех, а ещё звуки, значение которых понятно с первых секунд.

Они там веселятся, совершенно не думая, что кто-то может быть сейчас в квартире и слушать их возгласы. А я, став невольным свидетелем этих сцен, ещё останусь виноватой.

Он водит сюда женщин, а я должна буду это слушать?

Признаться, в доле моего возмущения, совершенно непонятно откуда, почувствовался и неожиданный укол ревности. Но возмущения, конечно, больше.