История Мишеля Боннара. Куранго

Пусть вы и не родственник великого Боннара, но рассказывать умеете поистине превосходно.

Поль смущенно поднял бокал, изучил на свет прозрачную жидкость и, удовлетворенно кивнув, отпил прохладное вино. Он перевел взгляд на Мензони и ему захотелось поведать архитектору всё, что уже слышали Виагард, без вранья и прикрас. Несмотря на свою необычность, Мензони вызывал глубокую симпатию.

– Приезжайте на ужин! Вики вернется вечером, у Адама была бурная ночь, и он, видимо, проспит весь день. Я приготовлю что нибудь к девяти.

– Дядюшка Поль, с удовольствием. И за ужином вы расскажете мне события вашей жизни. Поверьте, какая бы она ни была, мы живы, мы в кругу друзей, а значит все к лучшему.

То, с каким жизнелюбием архитектор воспринимал этот мир, не могло не импонировать Полю. Он редко встречал людей, которые даже в самых досадных мелочах могли усмотреть волю провидения.

– Прекрасно, Люка, надеюсь, моя история придётся вам по вкусу.

– Вы раньше жили в Америке? Я правильно понял?

– За свою долгую жизнь, где только я не бывал.

Чуть ли не во всех крупных городах мира, – с тоской в голосе поведал Поль.

– А как вам убранство дома? Дизайн?

– Люка, вы талантливы, спору нет. Но я дольше пожил и видел больше. Вам удалось полностью передать характер хозяев: эта лепнина, эти кофры и вот эти дерзкие современные штучки. Однако в доме не хватает уюта. Он похож на фешенебельный гостиничный номер. Это лично моё мнение.

Мензони вскочил на ноги, затем сел, потом опять встал:

– Поль, вы просто невероятный человек! Мне никто не говорит правду! Я профессионал, я выдающийся, с этим не спорят, и всё, что я создаю, получает мгновенную популярность.

Но я не могу добиться истины. Вы – первый человек, кроме моей матери, ей, к слову, не нравится ни один мой проект, который вот так просто указал мне на ошибку.

– Люка, ну что вы. Мое мнение нельзя назвать авторитетным. Я просто высказал, что чувствую. А фреска обнаженной Виктории в ванной комнате на втором этаже заставила меня трепетать.

Это шедевр!

– Дело не в авторитете. Вам разве не знакомо чувство, когда не всё идеально, и ты это понимаешь, но найти изъян не можешь. Когда за чертой похвалы и восхищения стирается грань реальности. Я страдаю, Поль, я очень несчастен. Мне нужен критик!

– О, я никак не смогу им стать, Люка. Ты величайший архитектор, а я всего лишь врач в прошлом, да и вообще неудачник. Ты творишь кистью, а мои кисти изъедены временем и болезнью. Это я несчастен.