Темные рыцари. Тайны академии

Я достала из косметички тональник, подводку, тени, карандаш для бровей, блеск для губ и начала творить.

Спустя какое-то время я сочла свое отражение в зеркале достаточно симпатичным, как раз когда Изабелла сказала:

– Пошли, а то очередь будет огромная и достанется все невкусное.

– Да, сейчас, только волосы расчешу.

– Хорошо, я в коридоре подожду.

Через 5 минут я была полностью готова.

Соседка, как и обещала, ждала в коридоре. Она разговаривала с кем-то по телефону и улыбалась во все свои тридцать два зуба.

Когда телефонный разговор прекратился, Изабелла радостно воскликнула:

– Я разговаривала с врачом, который оперировал мою сестру. Я не знаю, как так получилось, может это какое-то чудо, но операция прошла успешно, а ее состояние улучшилось, врач сказал, что шансы на выздоровление теперь больше 70%. Конечно, ей придется провести в больнице несколько месяцев, а потом долго восстанавливаться дома, но она жива, представляешь?! – Радостно выпалила Изабелла на одном дыхании.

– Ого, это так здорово, поздравляю!

Я немного помешкалась, не зная, стоит ли мне обнимать соседку или нет и все-таки решилась обнять.

Пока мы шли в столовую, по уже знакомой мне дороге, я размышляла о том, что все идет как нельзя лучше. По крайней мере, я помирилась с соседкой и познакомилась вчера с милым парнем и его не очень милым другом. Но редко когда все бывает идеально, да?

Мы подошли к двери, через которую вчера сбегали из помещения, в котором находилась столовая и тут до меня дошло.

– Мы что вчера были в академии?

– А ты только поняла? Столовая там находится, очень удобно, кстати.

– А то здание рядом с футбольным полем – это разве не столовка?

– Нее, это кондитерская лавка Дэвида. Дэвид – очень милый мужичок, раньше у нас учился, но его исключили за неподобающее поведение. Говорят, отец на него очень кричал, сказал мол, домой не примет, пусть даже не возвращается. Вот и по доброте душевной директор разрешил ему остаться и присматривать за лавкой миссис Перкинсон – это ее настоящая хозяйка, которая много лет назад слегла с какой-то страшной болезнью и все никак не оклемается.

С тех пор он уже лет 30 здесь работает, если не больше. И живет в какой-то из пристроек. Может миссис Перкинсон и померла уже давно, кстати, кто знает.

– Вот это страсти! – Только и выпалила я.

По сравнению с вчерашними воспоминаниями, сейчас столовая выглядела совсем иначе. При дневном свете она казалась еще больше и величественнее.