Русалочка должна умереть

Оттопырив языком верхнюю губу, осмотрел меня, как уличную шлюшку.

– Просто?

– Мне тебе денег дать, или что?

Откинув голову, Ральф погремел куском льда в бокале и посмотрел на меня сквозь залапанное стекло.

– Денег у меня теперь кучи… Сделай мне минет! Как на том видео, за которое тебя вышибли из твоего интерната. Где ты огурец глотала, объясняя на ходу технологию. Познавательно… Я три раза смотрел. Сможешь повторить с моим членом?

Я улыбнулась:

– А может, сразу в подвал? Ты просто меня отлупишь, не объясняя и мы потрахаемся, и сразу же вся злость у тебя пройдет.

Ральф выглядел изумленным, но только миг.

Потом пожал плечами, посмотрел в упор и кивнул.

– Окей… Принесешь мне ремень из комнаты?

Тут я взбесилась. Кем этот выродок себя возомнил?!

– Я расскажу все папе, – сказала я. – Я расскажу, что ты делал с Джессикой. И расскажу, что пытаешься со мной сделать…

Я не договорила. Ральф широко осклабился и протянул мне свой телефон.

– Ни слова больше, Куколка. Давай, позвони ему.

Я замолчала.

Он рассмеялся. Крепкие белые зубы, казалось, стали еще крупнее и больше. Удлинились, как у Серого Волка, который прикидывался Бабушкой. И глядя в его глаза, я поежилась. В своей непонятной ярости Ральф был красив и страшен одновременно. Маркусу стоило написать Аида с него, а не с моего папы.

– Твое счастье, Солнышко, – продолжал то ли Ральф, то ли Серый Волк, – что я не хочу тебя. Ни просто так, ни в подвале. Заступиться за тебя некому.

Ральф рассмеялся, наслаждаясь собой, подлил в стакан еще виски. Я впилась взглядом в жидкий янтарь, капельку упавшую на столешницу, которую Ральф тут же вытер пальцем.

– Так что не зли меня, – он отсалютовал мне бокалом и пригубил. – Последний раз говорю тебе по-хорошему: уходи, Ви!

Я закусила губу, дрожа от обиды.

Еще никто, никогда со мной так не говорил. В особенности сам Ральф! Я ненавидела его еще больше, чем в тот проклятый вечер, когда меня излупила Джесс.

Хотелось кричать, швырять в него подушки и вазочки, разбить об его башку эту чертову бутылку. Но если бы я осмелилась ударить его, Ральф увернулся бы и дал сдачи. Я сама видела, что Фил сделал с Джессикой. Ральф был куда злее и безудержнее Филиппа.

А я – еще слабее и беззащитнее Джесс.

Вчера Ральф сказал мне правду: для мужчины дети лишь тогда его дети, пока он любит их мать.