Русалочка должна умереть

Жила же Виви с Филиппом… Филипп на полгода старше, чем Ральф.

– И на двенадцать старше самой Верены! – вопила Совесть. – Невинная девочка, бедное дитя!.. Что ты творишь, Агата? Ты хуже Симона фон Броммера!

Не в силах справиться с ней, Агата беззвучно села.

В ее прикроватной тумбочке всегда лежал зопиклон. Она приняла таблетку и вскоре избавилась от душевных мук.

А ты мне кто, тогда?..

– Тетя? – вновь позвал женский голос; рука Верены деликатно потрясла за плечо. – Ты спишь, или в коме?

– А-а? Что? Сколько времени?.

– Девять тридцать. И твой будильник звонит уже третий раз.

Агата с трудом разлепила веки.

– Я приготовила завтрак, – сказала девочка и первая пошла вниз.

Агата мало разбиралась в половых радостях, но что-то подсказывало ей: Ви их не испытала. Она была заплаканной и прятала лицо.

– А Ральф где? – упавшим голосом спросила Агата.

– Уехал.

– Уехал? Когда?

– В ночи!

За завтраком Агата внимательно рассматривала девочку.

Молодую женщину, – если верить глазам.

От смешливой ласковой Цукерпу остались только белые волосы. Она была осветленной копией Джесс, а Джессику Агата всегда побаивалась. Джесс не была с ней груба или как-то по-другому высокомерна. Нет, абсолютно, нет. Все ее презрительные выпады посвящались Ральфу. Возможно, так Джесс заигрывала, – ей-то откуда знать. Но внутренняя Горничная в Агате всегда робела, когда они с Джессикой оставались наедине.

Виви была другая. Виви любила всех… пока Реальная Жизнь и эти маленькие дряни из школы не разрушили ее маленький добрый мир.

Агата редко позволяла себе злорадствовать, но она благодарила господа на коленях, когда одна из тех девочек сломала ногу, упав в ручей. И никогда не спрашивала у Ральфа, как это произошло.

Не спрашивать Ральфа, Агата научилась давно. С Вереной у нее таких проблем не было.

– Виви, что-то случилось? – спросила она. – Я знаю, ты была с Ральфом и вижу, что ты едва сдерживаешь слезки… Он… он сделал тебе больно?

– Нет! – покачала головой девочка и залилась слезами.

Опешив от этой внезапной искренности, а еще больше, когда Верена шагнула вперед и опустилась перед ней на колени, Агата заставила себя обнять девочку, и та доверчиво положила голову на ее бедро.

– Я некрасивая? – рыдала она. – Скажи, тетя! Ты долго меня не видела. Скажи мне, я изрослась?

– Да ты с ума сошла?! – возмутилась Агата.