Уголовный кодекс для Ушастых

Я старалась держать его в поле зрения, однако сумерки стали сгущаться. Заметно от него отстав, сконцентрировалась на безопасном ходе. Время для меня перестало существовать. Переход показался вечностью, пока не показалась другая нора. Она оказалась просторней предыдущей. Страх, что ночь настигнет меня над пропастью, отступил. Но, возможно, из-за стресса, я его вообще и не ощущала. В тоннеле пару раз споткнулась, и решила передвигаться на четвереньках, пока пацан не схватил меня за руку и не потянул вперед. Как он ориентировался в темноте, мне было совсем непонятно.

Одним словом, дети подземелья. Изо всех сил старалась не отставать, при этом спотыкалась и падала. Куда подросток тащил, я не интересовалась. Так слепо доверяться незнакомцам начала в Ицатамее. За все путешествия мы не перебросились и одним словом. Надеюсь, в этот раз снова повезет, и окажусь в безопасности.

Наконец мы остановились, и ребенок отодвинул заслон. В нору проник лунный свет. Я улыбнулась, совсем как дура. Будто это решит мои вопросы.

Пацан вылез первым, я следом. С этими подземными перемещениями не могла точно определить свое местонахождение. Вокруг не было ничего знакомого.

Позади – скала, впереди – густой лес. Подросток побежал в кусты, обернулся и поманил за собой. Пришлось принять приглашение.

Через десять шагов кто-то сзади сшиб меня с ног, упала на четвереньки, и к моему горлу прижали холодный металл. В страхе замерла. Тут же на мою голову надели мешок, грубо подняли и связали руки за спиной, до боли в запястьях.

А затем взяли за плечо и рывком заставили идти.

Попала так попала. Даже пискнуть не успела. Неужели сейчас меня отведут к Редзиру. Столько прятаться и в конце концов так нелепо оказаться в ловушке. Как ни странно, слез не было. Была только горечь от своего бессилия. Мои похитители молчали. В переговоры вступать не стала, так как, по сути, бесполезно. Сразу не убили, значит, могут вести на допрос, который в Ицатамее отличался от моего мира. У нас мило беседовали, вынуждая дать правдивые показания.

А здесь могли опоить болтливым зельем и пытать. От такой перспективы холод прошелся по ногам, и дышать стало труднее.

Идти с завязанными глазами было трудно, однако на мои мучения никто не обращал внимания. Никто не переговаривался. Через некоторое время я услышала отдаленные голоса и почувствовала тепло. Меня привели в лагерь, догадалась я. Вот и настал момент истины.

– Ее привел лазутчик, – послышался скрипучий голос.

– Не похожа.