Последний сын графа

Хотя, нет, вру. Ведь я же была в колготках.

Колготки были причиной появления жоп на улице. И слоган гласил: «В какое бы положение не поставила вас Жизнь, наши колготки помогут вам сохранить лицо!». Я даже надеялась одно время, что феминистки поднимут бучу. По поводу чрезмерной сексуализации и недостижимых стандартов тела. Но феминистки не сочли мою задницу веским поводом. Тем более, что идеально по центру, закрыв все самое-самое, была ступня.

Я гуглю номер и набираю Ксавье.

– Привет, – говорю. – Это я, Пенелопи.

По поводу твоей выставки…

Угрюмое молчание. Лишь тихое сопение на другом конце.

– Ты помнишь, сколько мне лет? – уточняю я.

– Твой отец, или кто-то там, подписал разрешение!

– Да, на снимки. Но разве он позволял тебе вести меня в бар? Разве он позволял тебе накачивать меня алкоголем и кокаином? Еще неясно, в каком состоянии я была, когда ты делал все эти снимки.

– Прошло три месяца, – без особой уверенности, напоминает он.

– Пройти-то прошло, но люди не забывают. Я могу попросить отца подать в суд.

У него очень скоро выходит книга и я позировала для большинства иллюстраций. Скандал нам будет лишь на руку. Как думаешь, что станет с тобой?.. Всегда можно найти свидетелей, счета из химчисток, записи наблюдения… По-моему, их полгода хранят.

Молчание.

– Тебя, может, не накажут. Но я не уверена, что с тобой продолжат работать. Особенно после того, как я расскажу, что ты водишь несовершеннолетних девчонок по клубам, пока они не перестают что-либо соображать. А потом продаешь их парням.

Таким, как Филипп фон Штрассенберг.

– Я этого не делал! Ты с ним ушла сама! По своей доброй воле!

– Х-ха! Добрая воля, да? Какое интересное название для алкогольно-наркотического микса в крови.

Я дала ему все это переварить. Потом предложила вкрадчиво:

– Что, если мы с тобой сойдемся посередине? Я не стану заявлять на тебя, если ты отправишь фотки его невесте? Не знаю, кто она и откуда… Ее зовут Иден, ее семья то ли консервные банки производит, то ли кафельные плитки.

И мы бы оба оказались в выигрыше. Пусть его девушка знает, как он изменял жене. Что скажешь? Ты получишь скандал, а я – моральное удовольствие.

– Да пошла ты! – взревел он с таким злорадством, что я на миг удивилась: что я такого сделала? – Ты оказалась там, где тебе и место. На улице! И ты просто не представляешь, как я этому рад!

А я-то как рада!

После завтрака мы прошлись по Западному крылу, которому вернули романтически-готический образ.