И пес с ним

Кроме того, меня вдруг слегка затошнило.

Берни в очередной раз затянулся, стряхнул пепел. Крошечные частички пепла завихрились на ветру. А ветер-то какой – со стороны каньона, полный разнообразных запахов! Различить их все я бы не смог, хотя одно определил наверняка: поблизости бродит толстый жирный пекари. Мои мысли вновь вернулись к свинине, и в следующий миг я обнаружил себя в углу дворика срыгивающим злополучный хот-дог.

Берни подбежал ко мне.

– Чет, ты в порядке? – с тревогой спросил он и аккуратно провел рукой по швам на моей лапе.

 – Тебе не больно? Может, съездим к ветеринару?

Еще чего! Погляди вниз, Берни, это остатки хот-дога. Когда же я сам опустил голову, оказалось, что увиденное совсем не напоминает хот-дог, поэтому за неимением других идей я энергично завилял хвостом.

Берни, кажется, понял, что к чему.

– Хорошо, старик.

Он открыл кран садового шланга и основательно полил угол. Садовый шланг всегда вызывает у меня бурное оживление; Берни освежил и мою шкуру.

Как бодрит прохладный душ! Я встряхнулся, Берни насухо вытер меня полотенцем.

– Для начала, – произнес он, – нам надо проверить предположение о том, что в той очереди к Мэдисон подошел Тим-стрелок.

Я ничего не имел против. Мы зашли в дом. Берни приготовил чай, мне досталась косточка из сушеных жил. Напарник набрал домашний номер Тима. Никто не ответил. Я услышал, как мимо медленно проехал автомобиль.

Берни сказал, что в школу мы не поедем – суббота. О’кей.

По мне, так все дни одинаковы. С раннего утра мы быстренько сели в машину, миновали «Норт-Каньон-молл», за ним свернули и оказались в местности, очень похожей на нашу, только позади улицы был не каньон, а сплошные дома. У одного из них мы остановились. Рядом с подъездной аллеей на столбе висело баскетбольное кольцо, а перед домом зеленел газон. Берни нахмурился: у моего партнера есть свое мнение по поводу травяных лужаек посреди пустыни. На нашем собственном газоне не росло и клочка зелени. Круглый год, за исключением весны, он был совершенно коричневым, из земли торчали только редкие сухие былинки.

Берни открыл дверцу машины, чтобы выпустить меня. Я спрыгнул вниз, ощутив лишь слабое саднение в плече, почти незаметное. Можно считать, здоров! Мы подошли к парадной двери – то есть напарник шел, а я двигался мелкой рысью. Берни постучал.

Из-за двери выглянула маленькая девчушка в пижаме.

– Я уже встала, – сообщила она.