Сумерки невидимого. Наследственность Бога – 2

В принципе, похоже, как у нас в Москве: автоматические турникеты, билеты, которые надо прикладывать, эскалаторы.

Когда, пройдя входной турникет, Пётр Михайлович стал искать урну, чтобы выкинуть купленный ему Нагинским билет, тот остановил его, сказав, что билет понадобится при выходе, а, кроме того, по поездам ходит контроль, и безбилетных пассажиров ждёт очень даже болезненный штраф. «Значит, зайцы у них есть, как и у нас», – сообразил Игнатов.

От этой мысли чужое метро стало ему как-то душевно ближе, роднее что ли.

Красные вагоны метро были симпатичными, а пути – с четырьмя рельсами – непривычными: два для колёс вагона, а другие два – с контактным электричеством.

Как поведал Нагинский, Лондонское метро – старейшее в мире; есть даже станции, построенные ещё во второй половине 19-го столетия. Сейчас они конечно перестроены.

Захоронения в аббатстве были в полу и стенах.

Видели полную скромного достоинства могильную плиту славного путешественника, исследователя Африки Давида Ливингстона, плиты Чарльза Дарвина, Майкла Фарадея, Резерфорда.

Посмотрели также уголок поэтов и писателей, среди которых Игнатов читал в своё время лишь Диккенса и Киплинга.

Остановились у роскошного надгробия могилы Ньютона в нише стены с резной позолоченной аркой. Мраморный Ньютон полулежал то ли в древнеримской, то ли в древнегреческой одежде, опираясь локтем на четыре больших тома своих трудов.

У ног его копошились два крылатых ангела, подчёркивая божественность дара Ньютона. Сверху, по центру, нависал большой шар, обозначая собой, может, то самое знаменитое яблоко или нашу планету. … Скорее всего, всё-таки – планету, потому что сверху на шаре возлежал, видимо, сам Бог.

Толпа туристов с экскурсоводом остановилась у надгробия. Нагинский на ухо Петру Михайловичу пересказал упомянутые экскурсоводом слова о Ньютоне какого-то поэта: «Природа и ее законы были укрыты тьмой, и Бог сказал: „Да будет Ньютон, да будет свет“».

– Нет, Ньютон, безусловно – гений. Но как часто всё же меня поражают люди чрезмерно завышенной оценкой значимости науки вообще и своих собственных достижений в них, в частности, – уронил Игнатов.

– А что, вы свободны от этого? – съехидничал Нагинский.

– Да, нет, ловлю иногда себя на этом также.