Сказки третьего тысячелетия

Поскорее поднялся на ноги и смешался с толпой.

Привокзальная площадь. Толчея. Ботинки – месят кашу из мокрого снега. Я вспомнил, что случилось со мной. Криво улыбнулся. Всё просто, как школьная арифметика. Минус на минус – дают плюс. Покойник, который себя убил, – оживает. На шкале времени я вернулся в ту точку, в которой всё началось. Либо закончилось. Не знаю, какое слово употребить. Речь ведь идет о моей смерти.

Зря я, получается, волновался, что не могу позвонить маме. Она, похоже, и не узнает про мою отлучку в царство мертвых.

Улыбка вдруг стерлась с моего лица. Я сбежал с того света не один. Таиси!.. Она разбилась об асфальт вместе со мной. Ну что я за клинический идиот!.. Так и не выведал у неё ничего про обстоятельства её первой смерти. Мне теперь только гадать остается – за какими облаками искать свою луну. В чем можно не сомневаться: как и я, Таиси переместилась туда, где когда-то умерла.

Вполне вероятно: очнулась на жесткой больничной койке. Или под яркими лучами ламп – в операционной.

Другой вариант: открыла глаза в родительском доме. В своей уютно обставленной комнатке. Сидит на стуле – перед маленьким столиком. На столике – стакан воды и две белые круглые таблетки. В этот раз – мою голову не расплющило, а Таиси – не проглотила смертоносные кругляшки.

О, это главное: моя луна жива. Мы оба – воскресли. И расстояние, которое между нами легло – не такое уж и большое. В наш отсек загробной тюрьмы – узники поступали всего из нескольких российских регионов.

Я тебя разыщу, Таиси.

Я тебя обязательно разыщу.

Ядовитый цветок

Мне приснились змеи. Мыши. Дикие кошки с желтыми горящими глазами и выставленными когтями. Уцепившись за хвост дракона, я взмывал в черную бездну небес. Верхом на щетинистом вепре мчался через колючие заросли. Лихо закрученный кошмар напоминал американские горки.

Я очнулся в ледяном поту. За окном висел предутренний серый сумрак. С трясущимися поджилками я прошел на кухню. Хлебнуть для успокоения молочного кофе. Пальцы тряслись не хуже, чем поджилки: я едва не расплескал чашку.

Но, обмакнув в горячий напиток половинку суховатой баранки, я попробовал рассуждать логически и здраво.

Человек вполне может всю ночь мучиться дурными снами, если накануне испытал сильнейший стресс. Если беднягу обидели, унизили, оскорбили… Нет, с логикой у меня не срасталось. Ведь то, что произошло со мною вчера, было «потрясением» совсем иного рода.

Никто не плюнул мне в душу и не сказал плохого слова.