Когда Мой Мир узнает об Этом. Письмо четвертое

Поэтому я вновь нагнал мальчишку, и дернув за руку сказал:

– А можешь мне дать на пару дней?

– Нет, я тебя не знаю, а отец мне не разрешает давать его никому в руки.

– Тогда я заберу у тебя его. – сказал я, и в этот момент один из старшиков прихватил его за плечо.

– Ну что у вас тут малые происходит?

Парень немного растерялся и изменился в лице.

– Он у меня телефон забрал… – ответил я и снял с его тонкой шеи веревочку, на которой весел телефон.

Я видел, как он дернулся чтобы вернуть его обратно, но старшики придержали его.

Он посмотрел на того, кто держал его с правой стороны. В ответ от старшего он увидел отрицательное махание головой, которое обозначало на языке жестов «не стоит пацан»

Я резко глянул на второго, который был с левой стороны. Он дернул головой давая мне жест «бежать».

Я тут же опомнился и взглянув напоследок в намокающие от безысходности глаза стоящего передо мной пацану, у которого забирают прямо сейчас телефон. С извинением я кивнул ему головой, развернулся и побежал.

На пустой улице, к сожалению, для него, в тот момент не было совершенно никого, кроме нас, кого он мог бы попросить о помощи.

– Это мой телефон! – услышал я начинающий плакать истеричный голос пацана. – Отпустите! Вы знаете, кто мой отец?

Я повернул голову и увидел, как старшики его отпускают, и он начинает бежать за мной.

Помимо того, что я уже бежал, мой мозг дал мне новую команду ускориться. В этой вспышке адреналина я повернулся вперед и быстрей начал перебирать ногами, а за моей спиной раздался громкий смех старшиков, которые видимо смеялись над моей реакцией.

А как я должен был реагировать по-другому? О такой подставе мы ни с ними, ни с Ринатом, уж точно не договаривались…

Метров сто за собой я слышал догоняющие меня обрывистые всхлипывающие фразы.

– Отдай… Мой… Телефон…

Я боялся поворачиваться, чтобы не тратить драгоценные силы и секунды. Вдруг повторяющиеся слова начали доноситься до меня все тише и тише.

Рискнув, я повернулся, и увидел, что этот пацан наконец остановился, из-за того, что заплакал.

Осознав, что за мной теперь никто не гонится, я понял, что и сам теперь могу остановиться, потому что силы бежать у меня уже закончились давно. Я бежал на топливе страха быть пойманным.

Посмотрев на меня со слезами на глазах, и стоном утраты, он развернулся и пошел обратно.

А я отдышавшись с улыбкой спасения отправился в назначенное место встречи со старшиками.