Когда Мой Мир узнает об Этом. Письмо четвертое

С заднего сидения на меня смотрел парень, у которого мы совсем недавно забрали телефон.

Он радостно что-то сказал милиционеру, который сидел за рулем, и тот утвердительно махнул головой сопровождающему меня сзади коллеге.

В этот момент я приостановился, но было уже слишком поздно что-то предпринимать.

– Ну и что ты встал, то? – чуть подтолкнув меня рукой спросил милиционер.

Тут я уже осознав всю картину происходящего со мной, начал думать о еще более суровом месте, которое должно было искупить и исправить все мои прошлые и нынешние ошибки, но к сожалению, этим учреждение был далеко не детский дом.

Взгляд потерпевшего парня провожал меня из окна автомобиля.

Милиционер открыл мне заднюю дверь уазика, где обычно перевозили подозреваемых или нарушителей общественного порядка и жестом руки пригласил самостоятельно забраться во внутрь.

– Друзей твоих сейчас поедем вместе искать…

Я посмотрев на него, отдал ему телефон находящиеся у меня в кармане, и покорно залез не говоря больше ни слова.

Дверь за мной закрылась, я присел на холодную железную лавочку и посмотрел туда откуда падал свет через маленькую решетку, в маленьком окошечке двери, и мысли об очередном заточении заполнили мой разум.

Почему все так? Я же хотел быть свободным. Сначала я думал, что родители забирают мою свободу, потому что они пьют и бьют меня, заставляя выполнять их приказы. Пришло время, их не стало, я стал свободен от этой системы.

Попал в детский дом, там снова какие-то расписания, рамки и ограничения, которые снова создают взрослые, которые все пытаются систематизировать.

Эти годы лишили меня детства, знание историй жизни других детей и рассказов старших ребят в детском доме, лишили меня детских мыслей.

Убежав из системы пытаясь быть в очередной раз свободным, я попал в новую систему, которая была еще более сурова, если принимать тот факт, что в ней за тебя вообще никто не несет ответственности кроме тебя, и вот пожив в этой свободе немного, принимая правила, которые она задает, я совершил поступок, который был вынужденной мерой для существования в этой жестокой свободе.

Забрав у того, кто имеет все что не имею я, всего лишь предмет роскоши, который поставил на кон мою дальнейшую свободу и жизнь. Неужели так ничтожна человеческая жизнь что предмет созданный человек иногда дороже чем сам человек?

Да, я его не создавал, и сейчас есть предметы и изобретения, которые оцениваются человеческой жизнью.