История об офортах

Казалось бы, все продумали до мелочей: как по маслу с помощью милиции проникли на территорию, захватили сейф с печатями и уставными документами, объявили себя владельцами и уже были готовы продавать украденную собственность, но в итоге выстроенный домик рухнул: то ли замахнулись на слишком лакомый кусок, предназначенный другим, то ли реально восторжествовала справедливость. Их повязали на третий день захвата. У обвинения все срослось, а защита, исчерпав свои козыри, уперлась в стену, но и тогда Майков отделался условным сроком.

А ведь шлейф этого маскарада был устлан инфарктами, сломанными карьерами, потерей всего, что люди заработали за годы теперь уже капиталистического труда.

Как этот тип выходил сухим из воды, оставалось загадкой даже для умудренных следаков, закаленных оперативников, судей, видавших всякое… ну что тут скажешь – талант!

Майков очень нравился себе, чего не скажешь об окружающих. Зная его историю, можно было бы вполне подумать, что образ жизни и род занятий совпадают с природой вещей.

В том смысле, что все, что окружает человека, помогает ему соответствовать мыслям и делам. Не случайно же бытует мнение, что мысли рано или поздно материализуются.

Майков выглядел так: большая лысая голова, рост чуть выше среднего. Никаких пропорций фигура его не выдерживала – все было несуразным: руки болтались где-то у колен. Огромный размер ноги, квадратная грудная клетка делала его коренастым и при этом маленький носик, глубоко посаженные маленькие глазки, детские губы, словно сложившиеся в бантик.

Так что если он начинал говорить, казалось, его обидели и он вот-вот заплачет.

А эти маленькие глазки желтовато-коричневого цвета буравили и, казалось, просвечивали насквозь из-под нависших густых бровей.

Говорил Майков скверно, без интонаций и без пауз. Словно встроенный в нем магнитофончик запускался и крутил уже готовую пленку с речью.

В зависимости от ситуации Майков представлялся историком, юристом, адвокатом, даже археологом.

Но чаще выступал «представителем интересов». И каждое такое «представительство» знаменовало новое мошенническое дело.

Надо отдать должное его умению плести интриги, погружаться в конкретную историю, вникать в детали и, на первый взгляд, совершенно лишние подробности. Но все вместе и выработали ту особую майковскую тактику строить игру на нестыковках и пробелах, детальках, штришках.

На «офорты» он вышел случайно. Случилось это так.