Анхен и Мари. Прима-балерина

И кто этим занимается? Нет, я Вас спрашиваю, кто?

– Кто? – поинтересовался делопроизводитель.

– Леонтий Четвертак! – торжествующе провозгласил хореограф и стукнул себя в хилую грудь.

– Что было дальше? Что? – прервал хвалебные речи артиста господин Громыкин.

Леонтий бросил на дознавателя обиженный взгляд, но, выдержав паузу, всё же ответил.

– После репетиции девочки разошлись. А перед самым выступлением Людочке разом стало погано. Побледнела, позеленела вся. Жуть! Я уж думал замену ей искать, но прима есть прима.

– А потом? – спросил господин Самолётов.

– Шо потом?! Потом вы всё видали сами. Вышла на сцену с этой пукалкой в руке и застрелила Элечку. Отдохнула, называется, – сказал господин Четвертак и досадливо махнул.

– А пукалка, как Вы говорите, кому принадлежала? – спросил господин Громыкин. – Кому?

– Людочке. Кому же ещё?! – удивился хореограф непонятливости сыщика.

– Зачем ей был нужен пистолет? – удивился в свою очередь дознаватель.

– Как это зачем?! А поклонники? Вы шо не знаете, какие они бувают? У-у-у. Бувают смирные – цветочки дарят. А бувают такие буйные, лопатой не отобьёшься. Вот и приходится их усмирять. Стрелять не обязательно. Достаточно показать, и всё. Успокаиваются разом.

– Благодарю Вас за беседу, – сказал господин Громыкин, чинно склонив голову.

Дознаватель одёрнул серый в жёлтую клетку пиджак, отошёл от хореографа – теперь уж точно – и направился к лежащим на сцене "девочкам".

– Так, так. Что мы имеем. Госпожа Пичугина застрелила госпожу Черникину при свидетелях. Кто убийца, искать не нужно. Это уже хорошо. Интересно другое – сама она отчего умерла. Что скажете, доктор? Отчего?

Господин Громыкин стоял над телами, сложив руки за спину.

– Вскрытие покажет, но похоже на отравление. Все признаки на лицо, как говорится. Ха-ха! – опять неуместно засмеялся доктор Цинкевич, указывая на остатки пены у рта примы.

– Яд нашли? – не оборачиваясь, спросил дознаватель господина Самолётова.

– Фёдор Осипович, – начал делопроизводитель растеряно. – Ей Богу! Откуда нам было знать про отравление? Яд никто и не искал. Я думал, у неё сердце не выдержало, или припадок какой случился. Мало ли. Да и потом. Где его искать?

– Кого искать? Припадок? Ха-ха! – поддел господин Цинкевич молодого человека.

– Скажете тоже, Яков Тимофеевич, – упрекнул господин Самолётов доктора. – Яд этот.