Анхен и Мари. Прима-балерина

Анхен и Мари. Прима-балерина

Станислава Бер

Анхен и Мари #2

Разве не достойна Анхен посещать театры? Она, наконец, уступает ухаживанию господина Самолётова и принимает приглашение. И вот, в роскоши Императорского театра раздаётся выстрел. Прямо на сцене убита балерина. Не подумайте плохого – убийцу искать не нужно. Преступница не прячется за кулисами. Она стреляет и падает замертво там же, на сцене.

Мари, сестра-близнец Анхен, тоже падает, но не замертво, слава Богу, а в обморок. А вот Анхен и господину Самолётову некогда разлёживаться.

Им предстоит распутать клубок тайн и интриг, сложившихся в уважаемом культурном заведении столицы Российской империи. Лавина вопросов обрушивается на следствие. Почему стреляла прима-балерина? И кто отравил её саму?

Громкое преступление будоражит общественность. Обер-полицмейстер обещает спустить с сыщиков сто шкур, если они не найдут ответы на все вопросы. Хорошо, что Анхен обладает особым даром. Она видит воспоминание людей, прикоснувшись к руке. Это помогает ей вывести преступников на чистую воду.

Станислава Бер

Анхен и Мари. Прима-балерина

У граней любви острые края.

Балерина изящно закончила батман фондю и упала на сцену замертво. Её белоснежная пачка окрасилась кровью. Не бутафорской, нет, а самой настоящей – алой, алой. Мари ахнула и лишилась чувств. Театральный бинокль выпал из её рук и глухо ударился о ковровую дорожку.

Анхен даже показалось, что она почувствовала запах крови, хотя они сидели на балконе.

Барышня не знала, что предпринять – сестру в чувство приводить или бежать на сцену. Благо господин Самолётов не терял самообладания, как некоторые романтические особы, неготовые к сценам насилия в непосредственной близости. Он пощупал пульс Мари и уложил её на пол.

– Анна Николаевна, mon cCur, Вы оставайтесь здесь и не давайте сестре вставать, а я сейчас узнаю, что произошло, – сказал Иван Филаретович и скрылся за шторкой выхода.

А как всё хорошо начиналось!

Театр начинается с выстрела

Господин Самолётов пришёл намедни на службу, не снимая пальто, подошёл к Анхен и протянул ей три желтоватые картонки.

– Вот, – сказал он без вступлений, загадочно улыбаясь.

– Что вот?

Она удивилась краткости обычно словоохотливого коллеги, но картонки взяла. Повертела их в руках и, пожав плечами, вопросительно посмотрела на чиновника сыскной полиции с модным пробором.

– Билеты, – всё также лаконично ответил Иван Филаретович.